– Агния, у тебя есть мама, и даже если сейчас она не с тобой, а на небе, то никто и никогда не заменит её, – мягко произнесла я. – Зато я могу быть твоей подругой. Ты будешь со мной дружить?
– Разве со взрослыми можно дружить?! – растерянно спросила она, но плакать уже перестала.
– Конечно можно! Я очень хочу стать твоей подругой, – заверила её. – Пойдём, ты покажешь мне свою комнату.
Та взглянула на отца, но возражений не последовало, и мы все вместе вышли из кабинета.
Не успели мы войти в комнату, как к девочке кинулась женщина:
– Дерзкая девчонка, ты опять сбежала? – закричала она на девочку и тут же осеклась, заметив за нашей спиной князя.
– Почему ваши слуги имеют наглость кричать на вашу дочь? – ледяным тоном спросила я Мислава.
– Пошла прочь! – процедил он и ту как ветром сдуло.
– Это была твоя няня? – спросила я и девочка утвердительно кивнула.
– Это она говорила, что если ты не будешь слушаться, то никто не захочет быть твоей мамой? – девочка кивнула вновь и её губа опять задрожала.
Я бросила взгляд на Мислава, и он тихо произнёс:
– Её больше с ней не будет.
– Она злая? – Опять утвердительный кивок и глаза наполнились слезами.
– Папа прогонит её. Она тебя обманывала. Ты замечательная! Любой может только мечтать о такой дочери как ты и папа тебя очень любит.
– Скажи, а кто к тебе хорошо относится? – спросила я.
– Ивана, она добрая.
– Хочешь, она будет твоей няней?
– А можно?! – с надеждой посмотрела она сначала на меня, а потом на отца.
– С этого дня, она твоя няня, – решительно произнёс Мислав.
– Папа, спасибо! – бросилась та к нему, обнимая.
Когда страсти немного улеглись, и ребёнок успокоился и расслабился, прозвучал вопрос:
– А почему ты ударила моего папу? – И они оба обиженно посмотрели на меня, в ожидании ответа.
Нет, ну я понимаю, ребенок, но Мислав?! Меня буравили две пары светло-зелёных глаз, и МНЕ пришлось ещё оправдываться!
– Я увидела на щеке у папы комарика, и пришлось его прихлопнуть, – выкрутилась я. Ладно хоть ребёнок поверил, с папой такой ответ не прокатил и мне взглядом дали понять, что разговор не окончен.
Да я всегда пожалуйста. Могу и повторить. Он ещё мой удар в пах не пробовал. Может у них князей и не принято так бить, а вот нечего к чужим жёнам руки тянуть. Мислав оценил мой мятежный взгляд и ни капли раскаяния и лишь улыбнулся.
Он оставил нас, чтобы распорядиться насчёт новой няни, а я решила в это время занять ребёнка и рассказать сказку.
Не придумала ничего лучшего, как про «Аленький цветочек». В конце сказки Агния спросила:
– Ты тоже грога поцеловала, чтобы он в человека превратился?
«Вот умеют же дети вопросы задавать!», – вздохнула я и вспомнила наш с Владом первый поцелуй.
– Он был человеком задолго до этого, только после того как он всех спас и стал превращаться в грога, с ним никто не захотел общаться и его сердце оледенело, – ответила я и добавила: – Поцелуй помог растопить его сердце.
– А тебе нравится, когда тебя целуют? – спросила я и, подхватив малышку, начала целовать в щёчки. Она радостно завизжала, и лишь случайно оглянувшись, заметила стоящего в дверях Мислава. Позади него маячила девушка.
«И как долго он там наблюдал за нами?», – задалась вопросом я. Отпустив девочку, я передала её заботам няни. Лирическое отступление было закончено и по взгляду Мислава на меня было ясно, что разговор между нами ещё не окончен.
Малышка обрадовалась приходу девушки, но меня отпустила лишь вырвав обещание, что я ещё к ней сегодня зайду. Правда предварительно я бросила взгляд на её отца и получила разрешение на это.
Выйдя из комнаты, Мислав тоном любезного хозяина произнёс:
– Позвольте пригласить вас на прогулку и показать оранжерею.
Что ж, оранжерея так оранжерея. Лишь бы не набрасывался на меня, а то в самом в деле… ему баб своих мало?!
До оранжереи мы шли в молчании, да и там я не спешила начинать разговор.
– Вы так ничего и не спросите? – усмехнулся он, вернувшись к общению на «вы». – Для женщины вы на удивление не любопытны.
– В общих чертах я и так всё поняла. Это ваша дочь, мать вероятно умерла давно, так как девочка уже не грустит и против новой мамы не имеет ничего против. Вы дочь любите, но при выборе персонала, который заботится о ней, проявили преступное невнимание. Хотите ещё что-нибудь добавить? – взглянула я на него.
Взгляд Мислава был непередаваем. Я уже решила, что добавить ему нечего, но спустя какое-то время он заговорил:
– Вы правы. Её мать умерла при родах и Агния её не помнит. Дочь я действительно люблю, и был невнимателен к слугам. При мне никто не позволял себе с ней плохо обращаться, и я даже подумать не мог…