Обернувшись и поймав мой взгляд, он медленно встал и плавно двинулся ко мне, обещая взглядом продолжение банкета. Нееет! Я конечно соскучилась, но силы мои не безграничны. Протестующе взвизгнув, я натянула на себя одеяло. Но даже сквозь него я услышала бархатистый уверенный смех, на который моё тело отозвалось тёплой волной удовольствия. Нет, он невозможен!
– Неужели ты думаешь оно тебя от меня спасёт? – Постель прогнулась, и надо мной нависли.
– А меня надо спасать? – полюбопытствовала я, выглянув одним глазом. Владислав рассмеялся, и схватив меня с одеялом, перевернулся и уложил к себе на грудь. Моя обнажённая филейная часть оказалась наружу и её быстро приватизировали, накрыв своей рукой. Я возмущённо поёрзала, так как остальные части тела оставались раскрыты.
– Кажется, спасать надо меня, – пожаловался Влад, и я рассмеялась, приподнявшись и заглянув ему в глаза. Мой смех замер, так как я растворилась в его тёплом взгляде.
– Я жить без тебя не могу, – просто произнёс он. Эти неожиданные слова, сказанные так просто и серьёзно, пролились бальзамом на моё сердце.
– Значит, больше никаких глупых решений ради моего блага?
– Я больше не повторю такой ошибки.
– Попробуй провернуть нечто подобное, и… – Закончить угрозу я не успела, так как он поцеловал меня, открывая связь между нами. Все слова и возмущение вылетели из головы, и я купалась в его чувствах и обещаниях, что его душа давала мне.
Из комнаты мы так и не выходили. После того, как соединили ладони и проникли в мысли и память друг друга, Владислав сошёл с ума от облегчения, что между мной и Драгомиром ничего не было. Я же была под впечатлением того, что он пережил. Влад каждый день мучительно жалел о своём решении, но заставлял себя оставаться на месте, желая дать мне возможность быть счастливой, пусть и не с ним. Подспудно надеялся, что его позову, но я молчала. Он сходил с ума от ревности, а с ним безумствовала и природа. Какой был удар для него, когда через столько времени я обратилась к нему лишь за тем, чтобы он спас Драгомира. Влад не собирался ему помогать. Он посчитал это знаком судьбы, которая приведёт меня к нему. Ведь после смерти Драгомира уже ничто не будет держать меня на острове. Вот только его сердце дрогнуло, и он не смог устоять перед моими слезами и отчаянием.
Когда он перенёсся и увидел меня, то понял, что ни за что на свете больше не отпустит. Поэтому и потребовал моего возвращения, не смотря на то, что был уверен, что я влюблена в Драгомира и счастлива с ним. Он был согласен мириться даже с моей ненавистью, лишь бы я была рядом. Я же своим поведением только укрепляла его убеждённость в том, что моя любовь к нему прошла. Мы оба заблуждались в истинности наших чувств…
Я благословляла небо за нашу способность проникать в мысли и память друг друга. Если бы не это, то ещё долго мы бы находились в плену заблуждений и обид. А так, я даже злиться на него не могла, побывав в его воспоминаниях и почувствовав всё, что он пережил. Сам же себя и наказал. Мне даже добавить нечего.
Как бы вторя моим мыслям, Влад произнёс:
– Должен признаться, что твоё решение остаться и дать мне почувствовать, каково это жить без тебя, оказалось действенным. Каждая мелочь в замке напоминала мне о тебе, и я с ума сходил. Даже Харольд обозвал меня упрямым глупцом, полностью поддерживая слова твоей подруги.
Я улыбнулась, вспомнив, как Лера его припечатала. За меня она любого порвёт. До сих пор не верилось, что она здесь, а то что она вышла замуж, так вообще в голове не укладывалось. И за кого?! Я их вообще вместе не представляю. Хотя, зная Леру, лишь она способна приструнить такого самоуверенного красавца. А вот как ему удалось приручить подругу, вопрос на миллион. Надо сообщить ей, что я вернулась, а лучше самой поехать.
– Никаких встреч! – категорично заявил Влад, как будто прочитав мои мысли. Я готова была взвиться, но следующие слова и нежный поцелуй утихомирили моё возмущение: – Я пока не готов тебя ни с кем делить.
Как в первый раз, он трепетно прикасался ко мне, сводя с ума своими ласками. Осторожными, нежными, как будто я величайшая драгоценность. Он наблюдал за мной из-под ресниц, отслеживая мою реакцию и от каждого моего отклика на его прикосновения, в глазах разгорался огонь, обещающий сжечь нас обоих.
Несколько месяцев спустя