– До завтра! – улыбнулась я ей.
– Спокойной ночи! – пожелал Николас.
Аглая ушла, и мы остались с ним наедине. Чуть позже пришла Кора и поинтересовалась, не надо ли нам чего. Николас её отпустил, и она тоже ушла спать. Не буду говорить каких мне это стоило трудов, но я свела эту партию к ничье.
Мы скрестили наши взгляды, и губы Николаса начали складываться в усмешку.
– Мне кажется, ты не можешь выиграть потому, что тебе не хватает мотивации, – заявил этот самоуверенный наглец.
Это у меня-то мотивации не было?! Да я губы себе все искусала, стараясь его разгромить!
– Давай поставим что-то на кон? – предложил он.
– Например что? – подозрительно спросила я.
– Поцелуй на ночь, – предложил он, подначивая меня.
– Даже не знаю, что бы поставить в ответ, – хмыкнула я.
– А чего бы ты хотела? – спросил он с бархатистыми нотками в голосе.
Ох, что-то мне его нотки и ласкающий взгляд напомнили о том, что я хотела забыть. Тряхнув волосами, я предложила:
– Если хочешь, чтобы я сражалась всеми силами, то давай в случае моего выигрыша ты перенесешь поездку в город на послезавтра? – предложила я, бросая ему вызов.
Его взгляд посерьёзнел и он прошелся по мне взглядом с головы, до поджатых под себя пальцев ног. Обувь я уже давно сбросила и уселась поудобнее.
– Тогда одним единственным поцелуем ты не отделаешься, – медленно произнёс он.
– Но только поцелуи! – решила уточнить я, и он насмешливо кивнул.
– Идет! – согласилась я, с быстро бьющимся сердцем, полным надежды.
Мы расставили фигуры и игра началась…
Не знаю, сколько прошло времени, я полностью ушла в игру, но это блондинистое чудовище, этот… слов даже не хватает, заманил меня в ловушку, и слово «шах», прозвучало как приговор. В неверии я смотрела на доску, но это было так. Самое обидное, что какой бы ход я ни сделала, положения уже не исправить, и даже о ничье бессмысленно мечтать.
Как?! Вот как он это сделал! Николас смотрел на меня, и к счастью не улыбался, лишь в глазах появился особый блеск.
– Ты признаёшь свое поражение? – мягко спросил он. – Или будем доигрывать до конца?
– Признаю, – тихо ответила я. На душе было паршиво. Только передо мной забрезжила надежда побыстрее увидеть Крис, и я её так неожиданно лишилась. В расстроенных чувствах я подпёрла ладонью свою дурную голову и с грустью смотрела на шахматную доску. Николас меня не тревожил, давая время осознать и принять свой проигрыш. Я подняла свой взгляд на него.
– Иди ко мне, – тихо позвал он.
И я пошла… Вот прояви он снисходительность, или если бы упивался своей победой, то я бы его так поцеловала, чтобы навсегда охоту отбить такие условия ставить. Он же на удивление был очень тактичен, и я пошла отдавать свой проигрыш.
Став возле него я замерла на секунду, ожидая, что он встанет. Николас же решил всё по иному: усадил меня к себе на колени, заключив в объятия, и выигрыш требовать не спешил.
– Расстроена?
– Сам-то как думаешь? – вздохнула я. В ответ он меня покрепче обнял.
«Господи, он ещё меня и утешает!», – поразилась я.
– Сегодня я послал письмо в город, узнать новости.
Я тут же встрепенулась и удивлённо посмотрела на него. Ничего себе, он же и слова не сказал об этом за целый день!
– Ты скажешь мне, когда придёт ответ? – решила уточнить я.
– Обязательно.
После заверения Николаса мне сразу стало спокойнее.
Была уже ночь, все давно спали. Что-то мы с этой последней партией увлеклись и пора было ложиться спать, тем более, что Николасу завтра с утра на охоту. Тишина, царящая в доме, была не давящая, а какая-то умиротворяющая. Сидя у него на коленях и чувствуя тепло его сильного тела, я чувствовала себя расслабленно.
«Интересно, а с меня проигрыш требовать будут?», – лениво подумала я.
Подняв голову, я заглянула ему в глаза.
'Так, меня целовать сегодня будут?', - задалась вопросом я.
Как будто прочитав мои мысли, Николас произнёс:
– Сама, милая, сама. – И улыбается при этом зараза этак по-доброму, и в то же время подначивая.
Что ж, надо отрабатывать проигрыш.
Он же сидел не шевелясь, и ожидал от меня действий. Меня охватило странное чувство. Я не могла понять в чём дело. Ведь мы с ним уже целовались и не раз, и не только, так почему я сейчас испытываю нечто сродни робости?