— Жди, — сказал мне мой сопровождающий и вышел, закрыв за собой створку ворот. Колобок, как мысленно я нарекла толстого и короткого мужчину, подкатился ко мне.
— Тебя на вечер, что ли, уже привезли? Так рано же еще, часа через два все приедут.
— А можно на лошадке покататься, раз уж ждать так долго? — решила я исполнить детскую мечту, вдруг потом возможности уже не будет.
— Я тебя сам покатаю, Бикса, — заржал мужик, светя желтыми и частично сгнившими зубами, — раздевайся, — приказал, и толкнув меня на стог сена, принялся расстегивать свой ремень.
— Ничего у нас не выйдет, дядя. Ты свою пипирку не найдешь под таким навесом, — указала ему на живот. — Или ты беременный?
— Ах ты сука! — взвизгнул колобок и схватил кнут со стены.
Кажется, орать я начала еще до того, как первый удар обжег спину. Ну потому что я нифига не Рембо и боль вообще плохо переношу.
После третьего удара почувствовала, что по спине поползла кровь, тонкая футболка не смогла смягчить удары и, кажется, даже разорвалась. Боль адская, вся спина горела, как будто на неё пролили горящий мазут. Свист рассекающего воздух хлыста заставлял сжиматься и трястись ещё до того, как удары достигали цели.
— Ты что творишь, придурок? — раздался голос Ржавого, и удары наконец прекратились.
— Эта шлюшка слишком много себе позволяет, ты бы слышал, что она тут базарит! — орал истязатель.
— Вон пошел! — рявкнул Ржавый.
Я сомневалась, что этот урод послушается молодого парня лет двадцати пяти, но, к моему удивлению, мужик, отшвырнув хлыст, вышел за створку ворот, матеря меня от души.
— Пойдем, раны обработать надо, заражение можешь получить. Этими бичами лошадей гоняют. — Ржавый подал мне руку, поднимая со стога сена.
— Какие-то вы не гостеприимные. Мне бы в больничку теперь.
Рыжий довел меня до меня до одного из двухэтажных зданий, к двери, на которой была табличка с надписью «медпункт».
— Иди, там Ольга, она тебе поможет. Не пытайся с ней говорить, она глухонемая.
— От рождения или от знакомства с вами? — полюбопытствовала я на всякий случай.
— Ты чокнутая, да? Иди и сиди там, пока я не приду.
Медпункт был явно оснащен для помощи при любых ситуациях. За стеклом в шкафчике-холодильнике стояли флаконы и коробки разных препаратов. Ольга испуганно смотрела на меня и, вскочив из-за письменного стола, обошла меня по кругу. Взяла мою руку и повела к кушетке, безмолвно показывая мне снять футболку и лечь. Заражение мне и вправду ни к чему, я разделась и легла, пока Ольга закрыла дверь на ключ изнутри.
Даже не знаю, что было больнее. Сами удары хлыстом или обработка антисептиком, в котором меня искупала девушка, прежде чем наложить мазь и повязки. Замотала меня как мумию бинтами и дала мне белый халат вместо пришедшей в негодность футболки. Раз поболтать было не с кем, я размышляла, что делать дальше. Не ожидала я такого приёма. Марк не был замечен в таких откровенно криминальных делах. Больше экономические преступления да связи с иностранными фондами.
Ольга тем временем собрала мне целый пакет бутылочек и перевязочного материала, написав на отрывном стике инструкцию по лечению ран. Девушка примерно моего возраста, миловидная и очень добрый взгляд. Не зря, наверное, такую профессию выбрала.
Ольга налила мне и себе чай, поставив на стол вазочку с конфетами, улыбнувшись, махнула мне рукой, приглашая занять стул для посетителей. Девушка указала мне на свои губы и старательно выводя каждую букву задвигала ими «Я Ольга». — Алёна. Ты здесь по своей воле? "Да, что случилось?» — указав мне на спину, спросила она опять одними губами.
— Псих один домогался. Тебя здесь не обижают? — спросила я, уставившись опять на губы.
— Не обижают, — раздался мужской голос за спиной.
Марк Москвин, собственной персоной, стоял, облокотившись о дверной косяк, во рту торчала зубочистка. Совершенно нечитаемое выражение лица и глаз. Спокойный и безразличный. Очень интересно, мне не рады, что ли? Или у него атрофия мышц лица?
— А вы всех гостей так встречаете? И кнут, и пряник, — кивнула на столик, — всё сразу?
— Пойдём, остальные развлечения для дорогих гостей покажу. Марк вышел, а я допила чай и, написав на бумажке «спасибо» Ольге, вышла за ним.