До Стаса дошло ровно через четырнадцать дней, где можно меня найти. Злой как собака, потрёпанный и небритый он ждал нас у парадной. Мы с Ромой как раз возвращались после моего неудачного погружения в Финку. Я уже была почти сухой, но всё равно выглядела странно, над чем Ромик знатно так и потешался. И всё бы могло пройти вполне гладко, если бы он первый не заприметил брата. Ромина рука уверенно улеглась ко мне на талию, а потом и её хозяин резво дернул меня на себя, прижимаясь своими губами к моим. Правда, он тут же скривился и отлип:
-Фу, от тебя рыбой воняет.
Не знаю, какими волевыми усилиями, но видимо только с Божьей помощью, в тот день семейство Черновых не лишилось своего самого эпатажного представителя.
После всех разборок с братом, Стас сгрёб меня в охапку и утащил к себе в машину. И я даже не сопротивлялась… почти. Проговорили всю ночь, видимо в дань памяти о первых днях наших отношений, когда он по ночам забирал меня из бара, и мы часами сидели в его машине, наслаждаясь друг другом и ночной Москвой. Только в этот раз с последними двумя пунктами вышли проблемы. За окном был Питер, а на душе полный раздрай и разруха.
-Ты знаешь, что я люблю тебя? – спрашивал он меня тогда.
-Не в этом же дело…
-Знаешь или нет?
-Стас, я…
-Вера! – еле сдерживал он своё отчаянье, хотя мне тогда казалось, что раздражение.
-Знаю!
Чернов задумчиво кивнул головой, слегка подуспокоившись.
Говорили долго и много. Старалась ни в чём его не обвинять, хотя выходило плохо, оказывается, я злилась. Он болезненно морщился, но слушал.
-И ты думаешь, твой побег всё это решит? – в конце концов, спросил он, давая волю своим эмоциям.
-Нет. Но я не хочу лишать Полю отца.
-Что за бред?! Никого ты не лишаешь… Это наша с Настей ответственность.
-Вот именно! Ваша! Тогда скажи мне, где во всём этом начинаюсь я?! Где моя зона ответственности, ведь где-то же она должна быть?!
Он долго молчал, осмысливая мои слова. Стас действительно старался оградить меня от всех проблем… Но в итоге получилось так, что мне досталась какая-то периферия его жизни. Он тоже чувствовал свою вину перед Настей, передо мной, перед Полькой… И если их роли с Настей теперь были предопределены навсегда, то я не знала, где в этом всём моё место. Стас любил меня, и ему казалось этого достаточно, словно наши чувства были исчерпывающим ответом на все вопросы. Не то чтобы он прям совсем изолировал меня от Насти с Полиной. С Полькой я встречалась на прогулках, иногда он привозил её к нам, много рассказывал, взахлёб делился различными новостями.. С Настей же нам пока удавалось избегать необходимости прямого общения. Но у меня всё равно было стойкое ощущение, что наш мир треснул напополам.
-Я понял тебя, - неуверенно кивнул головой Стас. – Мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем. Я не хотел… взваливать на тебя это всё.
-Ты же понимаешь, что это так не работает?! То ты сутками напролёт твердишь о том, что мои проблемы – твои проблемы. Когда же дело касается тебя… отдаляешься.
Он медленно качает головой, запустив свои пальцы в и без того растрепанный чуб.
Самым сложным в этой ситуации оказалось то, что никто из нас не мог придумать гарантированных шагов, как всё исправить. Стас сдался первым:
-Давай, ты просто вернёшься в Москву… и мы будем пробовать? Если понадобится, снова и снова.
И я согласилась. Но с одним единственным условием, что жить я буду какое-то время отдельно. Стас напрягся, завёлся и… промолчал.
Это было очень важно, чтобы у него была возможность насладиться его отцовством без меня и всех этих метаний. Мы уехали из Питера тем же утром, правда, удалившись на приличное расстояние от города, вернулись обратно, осознав, что забыли Бонифация у Ромы.
Средний Чернов встречал нас на пороге, прижимая пса к себе и причитая:
- Бросили сиротинушку родители-бестолочи.
Я прожила в общаге под пристальным присмотром Кроли больше месяца. Со Стасом мы, конечно, общаться не прекратили… Но в любом случае всё это было не то, мы словно боялись оступиться, сделав или сказав лишнее, окончательно разрушив всё.