А потом он не выдержал, приехал как всегда ночью, чуть не снеся дверь в нашу комнату своими раскатистыми ударами.
-К тебе, - флегматично заметила Кролька.
И действительно ко мне… Вернее за мной. Стас одним быстрым движением перекинул меня через плечо и с невозмутимым видом вынес из общаги через центральный вход мимо вахтёрши, провожавшей нас обалдевшим взглядом.
Уже в машине я отпустила остатки самоконтроля и зашипела на него:
-Что ты творишь?!
-Фигнёй прекращаю страдать. Вера, всё предельно просто, я люблю тебе, ты любишь меня. Всё.
Что-то горячее и обжигающее забурлило у меня в груди, отчего даже мне страшно стало от силы собственной реакции на его слова. Так, если бы надеяться вообще ни на что нельзя было. Поэтому пришлось ляпнуть первое, что пришло в голову:
-Что, воздержание надоело?
Стас злобно глянул на меня.
-Ну, раз ты такого мнения обо мне, то, значит, я к тебе вообще не прикоснусь.
Думала, что на этом в принципе всё, можно было ставить точку. Но у Чернова было своё представление на сей счёт. Он привёз меня домой и… действительно не прикасался ко мне следующие три недели, пока я уже сама не полезла к нему с приставаниями и домогательствами.
Наша жизнь изменилась. Незаметно, но действительно во многом. Мы стали проводить больше времени втроём: я, он и Поля. Теперь это были не просто прогулки или встречи на стороне. Он приносил её к нам домой, передавал мне на руки, перекладывал часть дел, несколько раз просил посидеть с дочерью, когда у Насти были какие-то дела, а самому надо было срочно на работу. Это не была попытка игры в семью, это было что-то совсем иное.
А потом состоялась моя знаменательная встреча с Настей. Она приехала за Полинкой, а Стаса не оказалось дома. И… и ничего не случилось. Мир не рухнул, никто не умер и мы даже не подрались. Было просто неловко, причём нам обоим.
На Новый год он сделал мне предложение. Его родители должны были прилететь в начале января, чтобы провести праздники с внучкой и старшими детьми, поэтому мы оставались в Москве. Отмечали вдвоём, просто валяясь на ковре перед ёлкой, не разжимая объятий. Он целовал мои фиолетовые волосы, шепча какие-то приятности. И уже под самое утро предложил:
-Давай, поженимся.
Я поцеловала его в ямку под шеей.
-Не сейчас.
-Почему? – напрягся он.
-Слишком всё… шатко.
И он проглотил. Буквально, неприятно дёрнув кадыком.
На следующий день разговор будто бы был забыт. По крайней мере, никто не из нас о нём не вспоминал. В город приехали Черновы, и всё закружилось, унося нас в нескончаемый водоворот семейных встреч и посиделок.
Глава 3.
Глава 3.
Следующий кризис случился, когда Полинке исполнилось полтора года. Она росла настоящим ангелочком внешне и неутомимым чертёнком внутри. Мы уже неплохо приноровились уживаться все вместе. Стас делил свои обязанности с Настей: Поля часто ночевала у нас по выходным и периодически летала на малую родину к бабушке с дедушкой, где с неё все сдували пылинки, и один лишь Никитка, отказывался делить свои игрушки, искренне негодуя на тему наличия конкурента за всеобщее внимание на собственной территории.
Я окончила университет и бросила работу в баре. Бросала со слезами на глазах, целую неделю после каждой смены напиваясь в дрын с Сидорчук. Стас лишь возмущённо бурчал себе под нос: «Нашёл же беду на свою голову». В ответ на что, я пошло ухмылялась, забираясь по утрам к нему под одеяло.
Когда я ушла из бара, Севка перекрестился и облегчённо выдохнул. Меня взяли на работу в детский центр, где я и по сей день трудилась логопедом. Музыкальное образование оказалось в тему, и мне даже удалось преодолеть своё отвращение перед фортепьяно. Правда, играть что-либо сложнее Чижика-Пыжика я опасаюсь и по сей день.
Наша жизнь шла вполне размеренно и гармонично, если не считать всяких неприятных мелочей. Например, мне пришлось оставить свою фиолетовую голову в прошлом, ибо я ж теперь у мамы педагог. Ах, да, ещё и мама, которая болезненно восприняла новость, что я всё-таки педагог. Не солидно же с моими способностями…. Но с родителями я к тому времени уже неплохо научилась справляться, поэтому все нотации и недовольства можно было спокойно умножать на ноль.