- Послушайте, госпожа Равена, если вам хочется развлечься, только скажите, и я… Бесы! Вы даже можете ничего не говорить, оставьте двери в свою спальню открытой, и я… я сделаю все, чтобы вы больше не смотрели ни на одного белобрысого неженку! А потом я во всем признаюсь наместнику, и он нас поженит!
- Вот как? – усмехнулась я. – Но я не нуждаюсь в этом! Так что хватит пререкаться и вели своим людям привести эльфа в мои покои, а то они только тебя слушаются.
- Но ваш отец…
- Узнает? Конечно, узнает! Уверена, ты все ему расскажешь, но я тоже не буду молчать и сообщу, что твои люди возражали мне и только твои слова воспринимали всерьез! А когда я получу признание от пленника, то уже никто не сможет меня осудить! Выполняй!
Развернувшись, я плотнее запахнулась в плащ и зашагала обратно в свои покои. Грязные ругательства, которые пробурчал мне вслед Эдвард, я уже не слышала.
Пока шла, хмурилась и негодовала: «Этот мужчина с каждым днем ведет себя все более дерзко! Будто я какая-то торговка с рынка, а не дочь наместника крепости!»
У меня даже возникла жуткая мысль, что отец уже пообещал ему меня в жены, но я тут же ее отмела. Для Альфина Несокрушимого большое значение имеет благородство крови. Но об этом можно и позже подумать, а сейчас мне нужно допросить эльфа.
Оказавшись в галерее, которая вела к моим покоям через сад, я прислушалась, вглядываясь в темноту. Кто знает, может, сейчас пособники пленника прячутся за ближайшими зарослями и того и гляди схватят меня, а потом будут держать у себя в качестве заложницы, требуя от отца капитуляции?
Но в саду было тихо, если не считать далекие переклички патрульных и вой орфов. Сглотнув, я поежилась и торопливо продолжила путь. Оставшееся расстояние я пересекла почти бегом.
Пока я ходила из угла в угол, слуги по моему приказу притащили огромную бадью и наполнили ее теплой водой. Даже разбуженные среди ночи, они беспрекословно слушались и не задавали лишних вопросов. Немного подумав, я также велела принести лекарственные мази от ушибов и ран. А еще настойки с различными свойствами: от эффекта сильного опьянения до любовного желания. Мало ли? Вдруг пригодятся?
Вскоре привели эльфа. Эдвард лично затащил его в мои покои и спросил глухим голосом:
- Куда его положить?
- Сюда, - я указала на деревянную кушетку возле бадьи с водой.
Хмыкнув, Эдвард презрительно оглядел мои приготовления и, переложив тело эльфа, не подававшего признаки жизни, спросил:
- Что дальше? Будем пытать водой?
- Дальше я сама, можешь идти! – решительно ответила я, вновь рассматривая раненого пленника.
- Равена… то есть, госпожа Равена…
- Прочь! – рявкнула я, и Эдвард, сжав губы в тонкую ниточку, вышел из комнаты.
Судя по тому, что двери прикрыли осторожно, он планировал находиться поблизости на случай, если мне понадобится помощь.
Пришлось подойти и запереть двери изнутри. Через нее послышались приглушенные ругательства. Довольно улыбнувшись, я обернулась. Эльф лежал на кушетке рядом с бадьей. Его грязная одежда местами свисала рваными клочьями, обнажая участки белой кожи. Бывшие когда-то белоснежными, волосы разметались по плечам молодого мужчины.
Он был очень красив, но сейчас выглядел таким беззащитным, что мое сердце дрогнуло. Сколько ему лет? Как его зовут? Я сказала ласковым тоном:
- Они бы убили тебя, пленник! Ты должен благодарить, что я тебя спасла из рук надзирателей тюрьмы. Хотя бы временно!
Эльф открыл глаза и, глядя на меня с глубочайшей ненавистью, проговорил:
- Лучше убей! Зачем я здесь?
- Я тебя вымою и вылечу! Облегчу боль, а взамен ты расскажешь, сколько вас здесь, кроме тебя. Договорились?
Бирюзовые глаза недоверчиво прошлись по моей комнате, остановившись на пахучих лекарствах и на бадье с водой, от которой сейчас шел пар. Сглотнув, пленник прошептал:
- Я не боюсь утопления, можешь начинать.
- Что? Да я же и правда хочу помочь, - воскликнула я и, подбежав к лежавшему без сил эльфу, дотронулась до пуговицы на его рубашке.
Вжу-у-у-ух! И внезапно эльф схватил рукой мое плечо, до боли сжав его. Бирюзовые глаза сияли ненавистью!
Глава 3.
Я испуганно охнула, пожалев о том, что не позволила остаться в комнате Эдварду, и самое удивительное – я же помнила, что руки эльфа были связаны до этого. Как он их освободил? Мы не сводили глаз друг с друга, но внезапно лицо пленника исказилось гримасой боли, и он откинулся на кушетку, вновь теряя сознание.