Теперь пришла очередь удивляться Аяму.
— Почему все? Только те, кто творит. Остальные работают на других этажах или здесь, на земле, — поэт неопределенно махнул рукой.
— Как работают?
Аям внимательно посмотрел на ученика, пытаясь понять, не издевается ли он, но, увидев, что тот смущен, пояснил:
— Строят, изобретают, лечат, готовят еду, да мало ли что! Я и сам толком не знаю, что творит молодежь, живущая выше двухтысячных — настоящие безумцы, не то, что мы. Я-то сам с тысячи семьсот семьдесят седьмого этажа, вот где живет истинный цвет нации.
— А разве вы не можете подняться и посмотреть? — удивился Сэй.
— По закону я могу подниматься не выше, чем на двадцать этажей от этажа, где живу. Вниз сколько угодно, но вверх только на двадцать этажей. И что мне этот низ? Внизу всё давно изучено. Ты знаешь, что они наверху научились летать?
— Что? — глаза Сэя полезли на лоб. — Это как?
— Не знаю, — пожал плечами Хмар. — Говорят, они летают на каких-то железных птицах. Я иногда со своего этажа вижу огромных птиц высоко в небе, но не знаю, они это или нет.
— Понятно, — вздохнул Сэй.
На самом деле ему было ничего не понятно. Долина домов оказалась сложным и крайне нелогичным местом.
— Пожалуй, мне нужно идти, уважаемый, — сказал он, чувствуя, что окончательно запутался.
— Не смею задерживать, — ответил поэт, почтительно поклонился и стал удалятся бормоча под нос:
— Я встретил бедового мальчика, лик зимы так безлик, базилик, баз и лик…
11
Остаток дня Сэй провел, бродя среди домов, но так и не решился подойти к парадному крыльцу хоть одного из них. Главной причиной тому стало слишком усердное рвение учителей-зазывал. Как только он приближался к парадному крыльцу одного из домов, как учителя, завидев ученический балахон, начинали наперебой кричать.
— Наш Творец всемилостив и простит все твои прегрешения! — кричали одни.
— Наш дом самый богатый в районе! — надрывались другие.
— Наш Повелитель разрешает иметь столько жен, сколько тебе хочется! — убеждали третьи.
— Три греха без кары Творца!
— Самые минимальные кары за обжорство и разврат!
— Пятидесятипроцентная скидка на грехи!
За несколько часов блужданий в голове Сэя засел целый жужжащий рой подобной белиберды. Ему сложно было сосредоточиться, и он все больше и больше склонялся к мысли, что напрасно посетил долину. Идя сюда, он надеялся обрести новые знания, а ему предлагали лишь вкусную еду, доступных женщин, сомнительные достижения техники и прощение за пользование всеми этими благами.
12
Бой колоколов застал ученика между двумя небольшими пирамидальными домами с множеством ажурных лоджий. Неожиданно поднялся такой насыщенный, бодрый и ритмичный перезвон, что, опасаясь за свои барабанные перепонки, Сэй заткнул уши, но это не сильно помогло — казалось, колокола звучат прямо в голове.
Закончилось всё также внезапно, как и началось. Звон смолк, а наступившая тишина показалась настолько абсолютной, что Сэй испугался: а не оглох ли он? Сомнения рассеял послышавшийся скрип открываемых ставен и дверей. Лоджии домов, между которыми он стоял, в одно мгновение наполнились людьми в расписных халатах и несуразных головных уборах, похожих на небольшие бочонки. Некоторое время люди стояли в полном молчании. Лишь легкий ропот пробегал по рядам. Неожиданно откуда-то сверху донесся истошный крик:
— Да славиться в веках имя создателя Игоса!
— Слава! Слава Игосу! — взревели на лоджиях дома, что находился справа.
— Вознесем же хвалу великому Идолосу! — прокричали из дома напротив.
— Хвала! Хвала Идолосу! — вторила толпа.
— Эй! Парень! — на этот раз крик послышался сзади.
Сэй обернулся и увидел маленького сухонького старика в грязной, заношенной до дыр одежде. Рядом с ним стояла небольшая тачка с инструментом.
— Парень, иди скорей сюда! Там стоять опасно! — прокричал старик, перекрывая гул толпы.
Сэй огляделся. Он не понимал, о какой опасности идет речь, но решил прислушаться к совету.
— Здравствуйте, меня зовут Сэй, я ученик, — представился он, подойдя к старику.