— Я строю Структуру, — сказал Архитектор.
— Структуру? — эхом отозвался Сэй.
— Вот именно, взгляни, — и гигант указал в сторону трех самых высоких домов.
В свете догорающего дня они напомнили выпускнику огромных огненных чудищ с множеством щупалец.
— Эти дома скоро рухнут.
— Не может быть! — неуверенно возразил Сэй.
На самом деле, увидев дома впервые, он и сам так подумал.
— Так и произойдет. Дома ждет обрушение. У любого материала есть предел прочности. Конечно, они рухнут не сегодня и не завтра, пройдет еще много лет, прежде чем это случится, но это обязательно случится. Надеюсь, ты понимаешь, что тогда произойдет?
Сэй представил себе, как будут падать три огромных дома, и по его спине пробежали мурашки.
— Они разрушат все остальные дома?
— Верно и как следствие, нарушится баланс сил.
— Какой баланс сил? — Сэй непонимающе взглянул на собеседника.
В рассказе Архитектора было столько нового, что он просто не успевал переваривать поступающую информацию.
— Баланс сил между домами и кругами, — Архитектор говорил медленно, тщательно проговаривая каждый слог. — Испокон веков выпускники приходят к домам, чтобы сделать Выбор. Такова воля великого Аввемады. А теперь представь, что будет, если очередное поколение выпускников застанет в долине руины?
— Они вернутся обратно.
— Вот именно.
— Но что в этом плохого? — спросил Сэй, поспешно предположив, что такой исход будет выгоден для кругов.
— А то, что многим из выпускников не по нраву порядки, царящие на кругах. Но если не будет выбора, то они вернутся, и тогда на круги придет смута, а может быть, и война. А когда круги ослабнут, раздираемые внутренними войнами, то они падут под натиском диких, и Долина навсегда утратит шанс на восстановление. В мире наступит хаос, и учению великого Аввемады придет конец. Вот почему я решил построить Структуру.
От слов Архитектора голова у Сэя пошла кругом. Он никогда не предполагал, что между домами и кругами существует такая глубокая и неразрывная связь. Этому не учили на кругах, и, судя по всему, об этом не сильно заботились в домах. Только сейчас Сэй осознал, насколько глобален замысел Архитектора.
Разговаривая, они дошли до последней арки и повернули назад. Сэй хотел о многом расспросить Архитектора, но в этот момент из-за широкой арочной колонны навстречу им шагнул седой старец в белоснежной тоге и кожаных сандалиях на босу ногу.
— Господин Архитектор, вы больше не будете сегодня работать? — спросил он, обращаясь к основателю Структуры.
— Нет, мой добрый Дидо, не буду, — ответил тот.
— Тогда я отправляюсь спать, — удовлетворенно произнес Дидо. — Завтра будет трудный день.
— Не трудней, чем сегодняшний. Доброй ночи.
— Доброй.
— Кто это? — спросил Сэй, как только силуэт старика растаял в сгущающихся сумерках.
— Летописец, — коротко объяснил Архитектор, но, видя, что Сэй хочет знать больше, пояснил. — У каждого из основателей домов есть свой летописец. Это совершенно особые люди. Они видят в домах не здания, но историю. Им подвластно одно из величайших чудес — видеть в каждом положенном венце слово. Из этих слов рождается священное писание.
— Значит, эти люди знают законы, написанные на основаниях домов?
— Нет. Об этом не может знать ни одна живая душа, — на губах Архитектора блуждала загадочная улыбка.
— Но как тогда люди живут по этим законам?
— Летописец записывает их со слов основателя при жизни. И дальше законы передаются летописцами из поколения в поколение.
— Но летописец может и ошибиться, — горячо возразил Сэй.
— Может, тогда дом будет непрочен и недолговечен, — согласился Архитектор.
— Тогда зачем основатели прячут законы? — недоумевал выпускник.
— А затем, чтобы находились те, кто ищет истину. Скажи, много ли проку от закона, вывешенного на самом видном месте?
Сэй лишь пожал плечами.
— Вот-вот. Такой закон прочитают и в следующий раз пройдут мимо, а еще через сто лет посчитают глупостью и сотрут.
— Хорошо, а если жители дома вскроют основание и прочитают законы? — не успокаивался Сэй.