12
Вечером Николай Иванович по обыкновению сидел на кухне и пил настой чаги. За последние два часа он несколько раз наведывался к жене и каждый раз заставал ее безмятежно спящей. Чувство огромной радости, поселившееся в его душе с утра, бурлило, не находя повода излиться наружу. В дверь постучали.
— Входите! Открыто! — громко пригласил он гостя.
Дверь открылась, и на пороге появился Макаров.
— Привет, дед! Извини, что утром не пришел, в город ездил, дела срочные.
Увидев племянника, Николай Иванович обрадовался и игриво взмахнул руками в его сторону.
— Как же я забыть-то мог, — заговорил он скороговоркой. — Прости дурака, Олежка. Ты проходи, проходи, не стой в дверях. Давай плащ сюда, я его к печи повешу.
Макарова, привыкшего в последнее время видеть старика угнетенным и понурым, такая перемена в поведении Ползунова удивила.
— Дед, что случилось? — спросил он, позволив старику стащить с себя плащ.
— Чудо, не иначе! Танечка на поправку пошла, вот что случилось!
По выражению лица Олега старик понял, что таких новостей тот точно не ожидал.
— Я утром, главное, просыпаюсь, смотрю, а она на кровати сидит, ноги свесила, волосы расчесывает и песенку мурлычет какую-то. Совсем как в молодости.
Налив две кружки чая, Ползунов в мельчайших подробностях рассказал племяннику о событиях сегодняшнего дня. Макаров слушал молча, пытаясь выудить из рассказа максимум подробностей.
— А потом я уложил ее спать. Она сказала, что очень устала, — закончил рассказ старик. — Надеюсь, я правильно всё сделал.
В глазах Ползунова мелькнула тревога.
— Ты, не волнуйся, дед, все ты правильно сделал, — поспешил успокоить его Олег. —Пожалуй, загляну я к ней на секундочку, будить не буду, пусть отдыхает, только гляну, а всё остальное завтра, когда проснется.
— Сходи, посмотри, только сильно не шуми, она всегда чутко спит, — согласился старик.
Олег пробыл в комнате у Татьяны Васильевны не больше двух минут. Когда он вышел, выглядел он озадачено.
— Ну, что скажешь? — поинтересовался Николай Иванович.
— Пока что-либо говорить рано, — ответил Макаров. — Завтра всё станет окончательно ясно.
— Может, ещё чайку?
— Нет, спасибо, нужно идти, дел много, — Олег подошел к вешалке и снял плащ. — Завтра я с утра часикам к десяти подойду, жди меня и не разрешай ей вставать. Пусть лежит, отдыхает, лучше ее до утра не тревожить.
— Хорошо, хорошо, — торопливо согласился старик. — А ты никак на свидание к Евгении Викторовне собрался?
Николаю Ивановичу удалось застать племянника врасплох. Выражение растерянности, появившееся на его лице, доставило старику чувство глубокого удовлетворения.
— Откуда знаешь? — спросил Олег, удивленный осведомленностью Ползунова.
— Да как не знать, вся деревня только и говорит, что доктор к новой учительнице в гости зачастил. Мне об этом, как родственнику, в первую очередь и доложили. Ты в этом деле, знаешь что?
— Что? — удивился Макаров.
— Ты главное не робей, девка она что надо, умная, хозяйственная, тебе такая и нужна. Так что ступай, не заставляй себя ждать, дело-то молодое, горячее.
Ползунов проводил племянника до калитки и, облокотившись на забор, долго наблюдал, как тот размашистой походкой удаляется от дома. Вскоре Олег добрался до перекрестка и исчез за поворотом. Николай Иванович внимательно оглядел горизонт. Небо, затянутое низкими тучами, предвещало дождь. Взгляд старика, беспризорно гуляющий в пространстве, уцепился за какую-то маленькую червоточину в небе. Он пристально вгляделся вдаль – это ворон летит?
Птица летела высоко. Возможно, Николай Иванович и не обратил бы на нее никакого внимания, если бы не размеры. На вскидку ворон превышал средние размеры раза в два, два с половиной. В его полете чувствовалась небывалая сила и независимость, казалось, ничто не сможет сбить его с намеченного курса.
От долгого наблюдения за птицей у Ползунова в затылке неприятно защемило. Он собрался уже идти домой, как заметил, что ворон, сложив крылья, камнем рухнул вниз. Всё произошло в считанные секунды.
«Вот те раз, — подумал старик. — Неужто в полете помер? Ведь ни выстрела, ни молнии не было».