Размышляя о судьбе птицы, Ползунов вновь облокотился на калитку, достал из кармана папиросу и закурил. Вдалеке на дороге показались две фигуры: мужская и женская. В мужчине Николай Иванович признал племянника, а вот женщину видел впервые. Решив, что незнакомка — никто иная, как Женечка-учительница, старик потушил папиросу и вернулся в дом.
13
Макаров так замечтался о предстоящем свидании, что, свернув с главной улицы на перекрестке, чуть не налетел на девушку.
— Ради бога, извините, — произнес он, успев остановиться в самый последний момент.
— Добрый вечер, Олег Васильевич! — сказала незнакомка, и Олег услышал, как в ее голосе зазвенели тысячи хрустальных колокольчиков.
— Добрый, — откликнулся Макаров, пытаясь сообразить, видел ли он незнакомку раньше. — Скажите...
— Тата.
— Тата? Надо же, какое интересное имя. Скажите, Тата, мы знакомы?
— Не думаю. Я здесь в гостях, сегодня приехала, — ответила девушка, и воздух вновь наполнился звоном колокольчиков. — Но я вас пару раз в больнице видела.
Сказанное озадачило Олега, он внимательно с ног до головы оглядел незнакомку. Правильный овал лица, высокие, немножко густые брови, красивый, разве что чуть приплюснутый нос, смуглая кожа, черные, как воронье перо, волосы, ниспадающие на такое же черное платье. О том, что скрывалось под платьем, Олег предпочел не думать. Разглядывая Тату, Макаров почему-то вспомнил латиноамериканскую актрису Самелу Хейк в фильме «От заката до рассвета».
«Так и должна выглядеть королева оборотней», — подумал он, а вслух сказал:
— Не помню, чтобы мы встречались. Вы как-то связаны с медициной?
— В какой-то мере, — ответила она. — Просто мы с вами по-разному смотрим на жизнь. Я считаю, что нынешняя медицина уже переступила ту тонкую грань, после которой человеку нужна не помощь в продлении жизни, а содействие в приближении смерти.
— Да вы философ, — с иронией произнес Олег, не расположенный к отвлеченным рассуждениям.
Он еще раз окинул взглядом незнакомку с ног до головы и понял, что хочет обладать ей: коснуться ее идеальных форм, смуглой гладкой кожи, притянуть к себе, впиться жадным поцелуем в ее алые, полные жизненной силы губы, стиснуть упругую грудь. Макарова бросило в жар, и он непроизвольно отшатнулся от Таты.
— Что с вами? — спросила девушка и шагнула к нему.
— Не подходите, — прохрипел Олег, чувствуя, что не владеет собой.
— Олег Васильевич, вам плохо? — спросила Тата и почему-то улыбнулась.
В ее глазах танцевали бесовские огоньки.
«О да! Она знает силу своего очарования», — подумал Олег.
— Олег?
— Нет-нет. Со мной всё в порядке. Прошу простить меня, но я спешу. Прощайте! — взяв себя в руки, выпалил Макаров, слегка поклонился и поспешил прочь.
Пройдя десяток шагов, он не вытерпел и оглянулся — улица была пуста.
— Странная какая, — озадаченно пробубнил Олег.
14
Николай Иванович, войдя в дом, скинул с себя куртку и собрался было запереть засов, когда в дверь постучали.
— Кого нелегкая принесла, — проворчал он.
На пороге стояла молодая девушка, высокая, стройная, черноокая. Ползунов невольно залюбовался незнакомкой.
— Здравствуйте, я Тата, — представилась она. — Можно войти?
— Проходи, — Ползунов сделал шаг назад. — Что-то не припомню тебя, дочка, ты чья будешь?
— Неужели вы не узнали меня, Николай Иванович?
— Нет, а должен?
Вместо ответа Тата легкой тенью скользнула мимо старика в сени, оттуда через коридор в гостиную, где, оглядевшись, грациозно уселась в старое кожаное кресло. Старая потертая кожа сиденья натужно скрипнула, давая понять, что в любой момент может лопнуть.
— Я прибыла издалека, — сказала Тата, увидев, что Ползунов, войдя в гостиную, остановился, ожидая ответа на заданный вопрос. — Раньше я бывала в вашей деревне, но всегда недолго, поэтому вы вряд ли меня вспомните.
— Ясно. А что за дело привело вас ко мне? — Глядя на Тату, Ползунов пытался определить, представителем какой организации она может быть.
— На самом деле я пришла не к вам, а к вашей жене, точнее, за ней. Нам с ней пора отбывать.