Капитан еще долго стоял на обочине и махал рукой. Когда его силуэт скрылся в клубах пыли, я развернул капитанский сверток, и на руку мне выпали две миниатюрные резные собачонки.
7
Капитан погиб два года спустя, летом восемьдесят седьмого. В доме напротив интерната случился сильный пожар. Пьяный хозяин, приревновав жену к соседу, подпалил дом вместе с супругой и ребенком. Женщине каким-то чудом удалось вырваться из огненного плена, и она металась в руках удерживающих ее односельчан, моля о том, чтобы спасли её годовалую дочурку. Но никто не решился войти в горящий дом.
Вдруг в толпу зевак вихрем ворвался капитан второго ранга Илья Семенович Радченко. Несмотря на окрики, он бросился в огонь. Минуту спустя из окна вылетел закутанный в дымящееся одеяло ребенок. Отчаявшаяся мать кинулась к ревущему чаду. Развернула одеяло, осмотрела — цел, слава богу, цел.
Из дому больше никто не вышел.
Так капитан Радченко обрел покой, обманув судьбу и злой рок. Мир праху твоему, капитан. Твой камень до сих пор стоит на небольшой солнечной опушке вблизи деревни Новинка — гордый и независимый, среди хлипких деревьев, теснящихся в тени.
Странная штука время — оно лечит, хочешь ты того или нет. Сейчас конечность бытия почти не страшит — человек смиряется со всем. Даже великое ничто обретает смысл.
Цифровая шизофрения
1
Тук-тук-тук! Как хорошо! Удары сердца взрывами бомб пульсируют в каждой клетке, агрессия переполняет тело, и оно гудит подобно куску подвешенного рельса, по которому с размаху лупят кувалдой. Он готов!
Створка шлюза поднимается, открывая доступ к туннелю, проложенному в скальной породе и в следующую секунду темная лавина огромных черных пауков устремляется к нему. Не в силах сдерживать ярость, он кидается навстречу, хватает первого попавшегося паука и разрывает пополам. Зеленая жижа брызжет в лицо и стекает по телу. Он хохочет. Хватает самых неповоротливых пауков и рвет руками их хитиновые спины, ощущая на себе движение сотен бархатных лапок. Он чувствует, как десятки паучьих хелицер, впившись в тело, выдирают из него куски плоти, и не может сдержать радости. Боли нет, есть лишь желание убивать, крошить, сминать и рвать на части — упиваться клокочущей внутри яростью.
2
Несколько раз мигнув красным, погас экран. Игнат снял шлем и тяжело выдохнул — он достиг предела.
— Ну что там? — спросил он, чувствуя теплые струи пота на спине и щеках.
— Все по плану, ты достиг тысячи единиц, — послышался голос Кати.
— Отлично, можешь разработать исходник для профиля «Берсерк»?
— Могу, данных достаточно. Но зачем? Ты собрался участвовать в боях без правил?
Игнат стянул с себя костюм имитации реальности и повесил на спинку стула. Оставшись в одних трусах, он подошел к зеркальной стене и несколько раз повернулся.
— Не говори глупости, — произнес он, любуясь своей поджарой широкоплечей фигурой. — В первую очередь мне интересны пределы возможностей человека. Как думаешь, может мне опять в брюнета перекраситься?
Катя хмыкнула:
— Нет. Блонд определенно тебе к лицу.
Вадим придвинулся к зеркалу, повернул голову, скосил глаза и внимательно осмотрел свой греческий, как называли его коллеги из-за сломанного в бурной молодости носа, профиль.
— Пожалуй, ты права, — кивнул он. — Я в душ. Будь добра, подготовь выкладки к моему возвращению.
3
Закончив с отличием Московский институт мозга, Игнат Гостев получил грант от всемирно известной корпорации «Итэнас»[1] для реализации технологии бессмертного тела, основные принципы которой он разработал при написании дипломной работы: «Кибернизация и трансплантация как способ достижения бессмертия».
Получив доступ к деньгам, он набрал в команду молодых ученых, арендовал лабораторию и дело закипело. Первый год промелькнул как сладкий сон: исследования принесли ожидаемый результат. Дела шли хорошо и казалось, что обладание бессмертием вопрос нескольких лет, если не месяцев, но судьба распорядилась иначе.
В один прекрасный день ученые поняли, что их изыскания уперлись в непробиваемую стену. Одна за другой начали погибать подопытные мыши. Группа Гостева провела более сотни экспериментов, но результат оставался неутешительным: мыши, у которых вес замененных на импланты органов составлял более половины общего веса тела, погибали в течение месяца после последней операции. При этом не имело значения, какие органы и когда заменялись, значение имел только их общий вес. Они словно открыли новый закон, стоящий на страже самого главного секрета природы – секрета бессмертия.