Луч солнца, попав в окно дальней комнаты, очертил ее абрис и заиграл в небрежно уложенных волосах светло-коньячными всполохами. Легкое голубое домашнее платье, струясь, соблазнительно облегало фигуру.
— Алиса, Лисочка, Лисенок… — заговорил он и осекся.
Раньше он никогда ее так не называл, но сейчас эти слова казались естественными и единственно правильными. Они рождали в нем нежность.
Удивившись, она изогнула брови, чуть подалась вперед и прошептала:
— Продолжай.
— Я так виноват перед тобой. Работа, эксперименты, бессонные ночи, они ничего не стоят, если в моем будущем не будет тебя. Я очень-очень тебя люблю и прошу прощения.
— Какой ты сегодня одухотворенный, — улыбнулась она, — теплый и светлый.
— Сам не знаю, что со мной, — соврал Вадим.
Глубоко внутри он знал: происходящее всего лишь результат действия профиля, и в тоже время с удивлением понимал, что нежные чувства к Алисе в нем были всегда, просто он никогда не давал им выхода.
— Так ты зайдешь? — спросила она и открыла дверь шире.
— Конечно, держи, это тебе, — он протянул цветы.
— Мои любимые, кремовые, — сказала она, принимая букет. — Не забыл.
— Я все помню, Лисенок
— Проходи, раздевайся, а я пока поставлю цветы в воду, — сказала она и упорхнула в сторону кухни, шелестя подолом платья, словно бабочка крыльями.
Раздевшись, он прошел следом. Зайдя на кухню, увидел стоящий на подоконнике горшок с орхидеей и ахнул: нежно-розовые бутоны буквально светились в лучах заходящего солнца.
Алиса, набиравшая воду в вазу, обернулась.
— Что с тобой?
— Твоя орхидея. Она зацвела, — произнес он, не в силах оторвать взгляд от чарующего видения.
— Эй, парень ты кто и куда ты, черт побери, дел Игната Гостева? — спросила Алиса и ласково рассмеялась.
Смех смутил его.
— Что не так?
— Орхидея цветет уже месяц, но ты только теперь заметил, — ответила Алиса.
Поставив цветы в вазу, она подошла к нему, обвила нежными тонкими руками и прошептала:
— Какой же ты у меня сегодня чудесный.
Аромат ее цветочно-фруктовых духов, смешанный с запахом тела, обволакивал, дурманя рассудок. Он нежно обнял ее и поцеловал.
9
На коммуникатор он натолкнулся, убирая мусор, оставшийся от вчерашних посиделок с друзьями Алисы. Он лежал на полу у дивана, заваленный коробками из-под пиццы. Игнат поднял его, взглянул на экран, но увидел лишь свое отражение. Он вспомнил, что выключил коммуникатор, дабы не отвечать на звонки из института, которые непременно ему поступали, учитывая внезапность его исчезновение.
— Привет, дружок, — произнес он кодовое слово и прибор ожил, приветственно замерцав экраном.
Следом всплыло окно homocortex. Гостев ахнул. Счетчик профиля отсчитывал девятнадцатые сутки с момента запуска. Тело пробил холодный пот. Игнат в замешательстве сел на диван и уставился в окно.
— Почти три недели, — прошептал он. — Как же так получилось?
И вдруг, вспомнив о планах по исследованию бессмертия, он вскочил с места:
— Три недели!!!
Он судорожно провел пальцем по экрану. «Профиль «влюбленный романтик» будет отключен: да/нет?» - всплыла надпись. Игнат так сильно выжал надпись «да», что у него заныл палец. Мир дрогнул и потускнел. Навалившаяся неизвестно откуда усталость заставила опуститься на диван, а резкая боль в висках вскрикнуть. На его голос из соседней комнаты вышла Алиса в полупрозрачном халате, из-под которого то и дело выглядывали аппетитные части до бронзы загорелого тела.
— Любимый, с тобой все в порядке? — нежно спросила она.
От сладко-приторного обращения Игнату стало не по себе. Он словно вляпался рукой в клубничное желе.
— Алиса, мы тут с тобой…
— Что случилось?
— Да нет. Просто мне нужно возвращаться к работе. Мои каникулы подошли к концу, — с трудом подбирая слова, проговорил Гостев.
— А кто говорил: «к черту науку»? — напомнила она.
Игнат поморщился:
— Это я дурачился.
Любое воспоминание о последних девятнадцати днях причиняло дискомфорт и почти физическую боль в груди. Как глупо он себя вел, словно влюбленный мальчишка, позабывший обо всем на свете. Пытаясь погасить чувство стыда, Игнат избегал встречаться взглядом с Алисой.