Тухлые яйца
Однажды Семён Семёнович Семимилёв проснулся дома и подумал: «Какой запах странный в комнате. Наверно, жена готовит яичницу из протухших яиц и сама не замечает этого».
Семён Семёнович приподнялся в кровати, ударил кулаком в стену и крикнул жене, чтобы не готовила яичницу из протухших яиц. Жена ответила, что он совсем сдурел, яйца в доме все до одного хорошие, а запах, скорей всего, идёт от Селиверстовых.
Тогда Семён Семёнович взял с полу тапочек и стал стучать в другую стену и кричать соседям Селиверстовым, чтобы они прекратили жарить тухлые яйца, а если других нет, то шли бы к ним и взяли хороших.
Селиверстовы из-за стены хором ответили, что жарят исключительно хорошие яйца. В доме у них вообще нет протухших яиц, в чём они уверены безоговорочно, так как сами всю ночь их проверяли.
«Скорей всего, это Самсоновы из квартиры внизу жарят тухлые яйца», — предположили Селиверстовы.
Доводы соседей показались Семену Семёновичу убедительными, и он, спустив ноги с кровати, принялся молотить ими по холодному полу и кричать Самсоновым, чтобы они немедленно прекратили жарить тухлые яйца, потому как совершенно невозможно терпеть такой тяжкий смрад.
Однако и Самсоновы ответили, что в доме у них только хорошие яйца.
«Наверное, Смирновы из квартиры сверху жарят тухлые яйца», — подсказали они.
— Так вот кто жарит тухлые яйца! — в бешенстве вскричал Семён Семёнович.
Встав с кровати, он сунул ноги в тапочки, достал из шкафа ружьё и отправился к Смирновым.
Застрелив из ружьё Смирновых, Семён Семёнович залез в холодильник и стал ощупывать яйца. Как назло, ни одного протухшего среди них не было, и даже на сковороде жарились очень хорошие яйца.
«Странно», — подумал Семён Семёнович.
Больше подумать он ничего не успел, так как в квартиру вбежал Сашка, сын Самсоновых, и, перепрыгнув на одной ножке, как в классиках, через тела хозяев, сказал: «Мама просила передать, что дело совершенно не в яйцах. Просто, оказывается, она жарила на масле, купленном вчера у торгаша Козлова, и масло это оказалось прогорклым. Кстати, масло покупали и Селиверстовы, и Самсоновы, и Смирновы, и вот теперь, сами того не ведая, навели запаху такой дикой невыносимости».
Семён Семёнович мазнул пальцем по сковороде и попробовал. Масло действительно оказалось прогорклым. Сконфузившись, Семён Семёнович сплюнул в раковину.
«Что ж, — решил он. — Раз дело не в яйцах, значит, Смирновы не виноваты. Я, получается, тоже ни в чём не виноват. И жена моя не виновата, и соседи не виноваты, а виноват во всём торгаш Козлов, продавший прогорклое масло». Извинившись перед всеми соседями, Семён Семёнович предложил проучить торгаша Козлова.
Вечером того же дня на торговой площади семьи Семёновых, Селиверстовых, Самсоновых нещадно и не без удовольствия лупили провинившегося Козлова, а около мясной лавки, что напротив, жильцы из соседнего подъезда Тимофеев, Трофимов и Тополев лупили её владельца, торговца Хренова.
Иван Иванович
Однажды Иван Иванович пил на кухне водку и закусывал огурцом. Водка, надо сказать, так себе — спирт бодяжный. Да и огурец не первой свежести — плесневелый. Но делать Ивану Ивановичу было решительно нечего — выходной как-никак. Он пил бодяжную водку, закусывал её плесневелым огурцом и размышлял.
А размышлял Иван Иванович вот над чем: «Вот, скажем, если во всем есть душа, — думал он, — то, стало быть, она есть в каждой травинке? А предположим, что некая овца ест траву и вместе с ней души травинок. Стало быть, душа овцы состоит из душ травинок. Значит, овца — суть травинки. Однако овца умнее травинок, а почему? А потому что души травинок в овце трансформируются. Значит, овца — трансформатор душ травинок. Ну, а предположим, овцу съест волк, и тогда выходит, что травинки — это овца, а овца — это волк. Выходит, волк — это дважды трансформированные травинки».