Не в силах ничего сказать, я просто кивнул.
— Что… с прототипом?
— Три пули. Оба легких и позвоночник. Умер шестнадцать часов назад.
— Колю в левую стопу, — предупредил Каверин.
— Чувствую, — поморщился Гордеев. — Подожди, Костя… Петь, это Артем… Он был любовником Ольги… Он в меня стрелял, чтоб бабки из сейфа забрать… А перед этим охрану застрелил из пэ-бэ…
— Я понял уже, — кивнул я, похлопав его по руке. — Давай-ка быстрее приходи в себя. У нас с тобой дел по горло.
— Сергей за меня? — прошептал он.
— Да.
— Артем ушел?
— Да, — повторил я.
— Скажи Сергею, чтоб Артема не искал, — Дима попытался сглотнуть, и я подал ему стакан воды, который Анцис только что наполнил в кулере. Приподняв голову, дал напиться. Отдышавшись, Гордеев продолжил. — А то дров наломает… Он… далеко не уйдет.
— Это я и сам понял… Все, отдыхай, — я вздохнул, почувствовав, как с моих плеч упала гора. — Сейчас Рокулис тобой займется.
Глава тридцать седьмая. Саня «Крот». Охота за «Янтарем»
— Здесь стань, носом к подворотне, — приказал Саня, беря в руки маленький «Сваровский» со стабилизацией изображения. Он давно мечтал о таком бинокле. Лет десять назад, когда он только начинал службу в спецназе, ему как-то попался на базе один журнальчик с рекламой вот такого. А теперь мечта осуществилась.
Небольшой, неприметный «форд» притормозил и остановился. Водитель, молодой парень по имени Толик двигатель не глушил, как и было велено. Солярки не жалко, а вот если надо будет быстро уезжать, можно потерять секунды. А в их деле секунды — это очень много. Иная пуля за секунду пролетает почти километр.
— Тот дом? — Спросил Бигль с заднего сидения, показывая на монументальную серую громадину сталинской постройки.
— Да. Смотри свой сектор, — велел Крот. Леша с позывным «Бигль» числился стажером, и Крот не ленился ему об этом напоминать. Ибо как только боец решает, что он уже крут и учеба закончилась, вероятность получения пули возрастает многократно. Она итак немаленькая, а уж когда начинаются ошибки…
— Смотрю, — вздохнул Алексей, развернув голову в свою сторону. — Нет тут никого. Пустота и тишина.
Саня внимательно осмотрел дом, потом каждое окно отдельно, а затем тщательно исследовал припаркованную машину с логотипом охранной фирмы, камеры наблюдения, подъезды и подходы к дому. А потом начал сначала. Тишина, нарушаемая лишь негромким стуком дизеля немного давила на нервы. Октябрьский вечер, только начинает темнеть. Сегодня холодно, температура чуть ниже нуля. Ветер с моря приносит крупинки снега, кидая их на стекло. Фонари пока не горят, но для наблюдения света пока хватает. В сером доме уже зажглись некоторые окна. Прохожих нет совсем, лишь редкая машина проезжает по улице у них за спиной.
— Глуши движок, — наконец приказал Саня, не обнаружив ничего подозрительного. Толик послушно повернул ключ и машина заглохла.
— Замерзнем мы так, — констатировал очевидное Бигль. — И окна запотеют.
— Нехрен бухать было вчера, — усмехнулся Крот. — Не переживай, машина правильная, тут все приспособлено.
— Четыре аккумулятора для спецпечки, — похвастался Толик. — Не замерзнем!
— Мы не бухали, так, выпили немного за здоровье шефа…
— И что, помогло? — усмехнулся Крот.
— Ну, он даже с инвалидной коляски встал, правда правая нога не очень еще работает, только на костылях ходить может.
— А что за история, мужики? Расскажите хоть, не дайте помереть дурой, — поинтересовался Толик.
— Шефа нашего подстрелили на днях, слышал? — Начал Леша. — Дык вот, говорят, его Док с того света вытащил. Какими-то странными машинами, что в центральной лаборатории стоят. Мужики, что на охране стояли, рассказывали, что в лабораторию уже труп привезли, три пули в груди…
— Что ты болтаешь всякую хрень? — Оборвал подчиненного Крот. — Следи за сектором!
— Да слежу, нет никого, — отозвался Бигль и замолчал.
Некоторое время тишину в салоне нарушал только завывающий снаружи ветер и негромкой шелест снежной крупы, бьющейся об окна.
— Что Гордеева подстрелили, слышал, конечно. А чо, в натуре мертвого оживили? — Не выдержал Толик.
— Так говорят, — почему-то шепотом ответил Бигль. — Труп завезли, а следующим днем вывезли уже живого. Даже Рокулис, говорят, в шоке был и все допытывался у Каверина, что да как?
— А тот?
— А тот молчал, как рыба об лед, — пожал плечами Бигль. — Только улыбался довольно и твердил себе под нос, какой он сукин сын…