Рванув с места и пригнувшись, я побежал через дорогу и со всего размаху влетел в густую растительность, прикрыв левым локтем глаза. Ветки больно ударили по лицу, а винтовка на спине, видимо зацепившись, ощутимо стукнула прикладом по заднице. Неуклюже упав, я стиснул зубы и на четвереньках, пролезая между стволами, забрался на маленький пригорок. И чуть не вскрикнул от резкой боли в загипсованной руке. Твою мать, как неудачно оперся!
— Док, правее сместись, а то тебя видно будет, — прозвучал в наушниках голос Гордеева. — И запомни, Петя, у тебя будет только два выстрела. Потом по этому укрытию е…нут из пулемета и всех остальных стволов. Если же пулеметчика сможешь снять, можешь бахнуть еще пару раз, но потом все равно надо менять позицию. Ползком отходишь назад. Понял?
— Так точно, — выдохнул я, устанавливая винтовку на сошки и открывая крышку объектива у прицела.
— Доложи о готовности.
— Минута еще нужна, — зло шепнул я в микрофон, прикладывая к глазу дальномер. До ближайшей машины «саргов» было триста двадцать два метра.
— Как будешь готов, сообщи, — пробормотал Гордеев. — Я долбану из автомата по ближайшей жестянке. Это им добавит нервозности, а у тебя будет дополнительно пару выстрелов до обнаружения.
— Понял, — пробормотал я, прикидывая траекторию. Патрон был довольно настильным, но на таком расстоянии, при существующей пристрелке, пуля должна упасть сантиметров на тридцать. Хорошо, что ветра не было. Я посмотрел в окуляр.
Перед «Цитаделью» шел бой. Нападавших осталось человек пятнадцать, а, приехали они на четырех машинах. Сначала, видимо, решили взять нахрапом, но крепость огрызнулась и, как результат, у них не осталось ни одной целой транспортной единицы. Там же, прямо на дороге лежало четыре трупа. Живые укрывались за деревьями, машинами, за будкой остановки и за углом соседнего дома, время от времени обстреливая «Цитадель». Оттуда почти не отвечали, лишь когда «сарги» высовывались, с двух-трех точек раздавались скупые, короткие очереди. Патовая ситуация, сообразил я. Отойти они могут только пешком, а в атаку идти кишка тонка, дичь зубастая попалась. Спустя секунду послышался винтовочный выстрел, а один из нападавших, высунувшийся из-за дерева, заорал и подтянул к себе раненую ногу — снайпер попал ему в голень. Тут же раздался басовитый грохот, рядом с одним из окон второго этажа посыпалась штукатурка. Ага, вот он. Пулемет, марки которого я не знал, стоял на сошках под изрешеченным пулями «хайлюксом». За колесом, вжавшись в землю, лежал боец. Сделав три глубоких вдоха, я щелкнул предохранителем и навел перекрестье прицела на пулеметчика. Потом, чуть опустив левую руку, на которую опирался приклад, приподнял сетку приблизительно на один мил выше. Затыльник очень неудобно давил в край гипса, но иного положения мне найти не удалось.
— Вижу пулеметчика, готов стрелять, — пробормотал я, прижавшись лицом к деревянной щеке. Сердце колотилось так, что перекрестье чуть подергивалась в такт.
— Давай, по твоему выстрелу открываю огонь, — ответил Дима.
Вдох, и с выдохом я медленно и без рывков потянул за спуск. Выстрел, как всегда, случился неожиданно. За пулеметчиком взорвался фонтаном щебень. Млять, промазал!!! Здесь же угол, пуля выше идет, вот придурок, обругал я себя.
— Промах, ниже надо, сантиметров на пятнадцать, — несколько напряженно сообщил мне Дима.
Где-то сбоку послышалась автоматная очередь, пулеметчик дернулся, резко развернувшись в мою сторону. Я мгновенно передернул затвор, сжав зубы от боли в руке, и снова упер приклад в гипс. Ствол пулемета стал медленно разворачиваться, и я, прицелившись крестом супостату в верхнюю часть шлема, опять потянул спуск. Выстрел. Тело «сарга» дернулось, он ткнулся носом в щебенку. Боль прострелила правое плечо, и я, не сдержавшись, выругался.
— Готов пулеметчик! — Сообщил кто-то в наушнике.
— Отлично, — буркнул Михалыч. — Док, готов тебя прикрыть.
Сжав зубы до хруста, я снова приложился к окуляру. Следующим был мужик, который из-за угла стал стрелять в нашу сторону. Я навел перекрестье прямо ему в лицо и выстрелил в третий раз. Бандит, как подкошенный, рухнул прямо там, где стоял, а у меня аж потемнело в глазах от боли. Млять, твою же мать через колено!!!
— Минус два, — сообщил Гордеев.
— Меняй позицию! — Заорал Михалыч и с его стороны застрекотал автомат. В этот момент кусты осыпало пулями. Меня проняло, я даже не понял, как скатился с холма, осознав себя лишь в тот момент, когда привалился спиной к желтой оштукатуренной стене дома, стоявшего почти в пятидесяти метрах от моей только что оставленной позиции.