Струна
1
Третий день Макс не находил себе места. Он хорошо представлял это состояние и был готов к нему. «Но почему именно сейчас? — задавал он себе вопрос, — это так некстати!» Дел невпроворот, на работе конец квартала и извечная в это время запарка. Дома хаос и беспорядок — руки ни до чего не доходят. Вечерние прогулки пришлось сократить до минимума. Стал плохо спать. Давление скачет, как ненормальное. И это при том, что пульс, обычно достаточно низкий — в районе 60, подскакивает до 80 даже в спокойном состоянии. Ко всему прочему, София очень не вовремя укатила по своим делам на другой конец страны. Нужно было что-то срочно делать.
С Софией Макс всё время был на связи, но про своё нынешнее состояние не говорил. Решил не беспокоить её, как ему поначалу казалось, по пустякам. Однако, выбраться из нынешнего состояния своими обычными способами ему не удалось. Он глубоко вздохнул и набрал номер Софии. Она ответила после третьего сигнала:
— Да. Слушаю тебя.
— Можешь говорить? — сразу спросил Макс.
— Могу, но недолго. У меня сейчас небольшой перерыв, я забежала в кафе выпить чашечку кофе. А потом мне надо будет вернуться в контору. Там меня уже ждут. Что-нибудь серьёзное? Ты ведь звонишь в неурочное время.
— Прости, что беспокою, но мне нужна твоя помощь, и срочно, — взволнованно проговорил Макс.
— Что, что? Опять началось? Скажи в двух словах, как ты сейчас себя чувствуешь.
Макс быстро и довольно сбивчиво рассказал Софии про своё нынешнее состояние, описав общую картину без мелких подробностей.
— Да, — отвечала София, — это хуже, чем было в прошлый раз. Но ты ведь продержишься ещё пару дней? Мне надо здесь закончить кое-какие дела.
— Боюсь, что не смогу столько продержаться, — отвечал Макс, — но один день точно. Буду на связи. Перезвони мне, когда освободишься.
— Хорошо, постараюсь закончить дела побыстрее. Вечером уже буду знать наверняка. — И София дала отбой.
2
Макс откинулся на спинку кресла и попытался сосредоточиться. Мысли разбегались, а он старался собрать их в кучку, выстроить хоть в каком-нибудь порядке события предыдущих дней. Открутить время назад к отправной точке. И никак не мог вспомнить, с чего всё это началось в этот раз. Что-то вертелось у него в голове на краю сознания, но он никак не мог это что-то ухватить и сформулировать.
«Спокойствие, только спокойствие», — сказал он себе в который раз, закрыв глаза и стараясь расслабиться.
Отчасти это ему удалось. Макс почувствовал, как его пульс становится ровнее, а мысли перестают биться в голове, как птицы в клетке. Он представил себе, что у него за спиной стоит София, положив руки ему на плечи, и тихо говорит какие-то бессмысленные слова. Это на некоторое время принесло ему облегчение, и хоть какую-то уверенность, что он сможет выдержать ещё пару дней.
Раздался знакомый сигнал из динамика компьютера — пришла новая почта. Макс открыл глаза и посмотрел на экран. Одно из писем было от Софии. Он открыл его и прочитал.
«Макс! Жаль, что меня сейчас нет рядом с тобой, но ты держись. Вспомни, как мы вели себя в прошлый раз, постарайся представить себе всё в самых мелких деталях. Расслабься и думай о чём-нибудь приятном, и ты почувствуешь, что я рядом. И я действительно буду рядом. Постоянно думаю о тебе. Обнимаю и целую, твоя Софи.»
Перечитав пару раз это короткое послание, Макс действительно почувствовал себя лучше. Он вспомнил те слова, которые говорила ему София, и повторял их раз за разом про себя и вслух. И постепенно успокаивался.
3
«Что же это такое со мной творится? — опять и опять задавал себе Макс этот навязчивый вопрос, — И что мне с этим делать?»
В прошлый раз всё как-то благополучно разрешилось, но в процессе было очень трудно поверить, что из бездны, в которую он неминуемо проваливался, существует выход. Главное, что всё начиналось совершенно безобидно. Он тогда увлекался живописью, и достиг в этом определённых успехов. Даже начинал гордиться своими достижениями. Это его, наверное, и сгубило.
Макс уже сейчас точно не мог припомнить, откуда к нему прилетела эта шальная мысль — создать картину всей своей жизни. Он всё глубже и глубже проникался этой идеей, уже сделал несколько черновых набросков. Картина в его воображение вырисовывалась всё чётче и чётче. Вот ещё немного, ещё чуть-чуть, казалось ему, и можно будет приступать к работе. Он чувствовал, как у него внутри натягивается какая-то струна, она начинала звучать то громче, то тише. И тон её был то выше, то ниже. Он как будто крутил колок на гитарном грифе, и никак не мог попасть в нужный ему тон.
Поначалу это была как бы игра, которая даже немного его забавляла. Но потом всё сильнее и сильнее нарастало раздражение от того, что ему никак не удавалось настроиться на нужный лад. И эта неудовлетворённость нарастала лавинообразно. Он уже не мог думать ни о чём другом, кроме этой картины. Рисовал эскизы, комкал и рвал их. Ничего из нарисованного его не устраивало. Всё было ничтожно и мелко. Совсем не так, как он себе воображал.