— Зря!.. Я б показал, кто я есть!..
Вспоминаю, мать сказывала… С самого начала войны Шутик ездил в военкомат, просил, ругался… Но без толку! Тогда он надел на себя красноармейскую форму времен гражданской войны и не снимал ее ни в будни, ни в праздники. Жалел баб, но и слез не любил… «А ничего, добьем гада в его же логове, — говорил. — Так что выше голову, милаи!..» И так часто говорил это, и столько бодрости было в его голосе, что в конце концов изрядно поднадоел бабам, увидят его — и в сторону. А еще, сказывала мать, огорчало Шутика, что приходили мужики с фронта злые да калечные, он им: «Ну как воевали, орлы?..» А они ему: «Шел бы ты отсюда, дед…» — «И что за война? — возмущался Шутик. — То ли дело — мы… Шашки наголо, и шаг-шаг… вперед!.. Красиво… Дух захватывает!..
Наутро Шутик и Шутиха у нас во дворе. Шутик улыбается:
— Ишь ты, а?.. Праздник нынче, и какой!.. А я за старухой увязался. Никак, лето будет хорошее, с дождичком?..
Прав Шутик: не часто он ходит по дворам за старухою. «У нее своя жизнь, у меня своя…» — говорит обычно.
Мать выносит Шутику рюмочку, отец нахваливает его красноармейскую шинель, удивляется тому, как она ловко сидит на старике. Но так ли это?.. Не знаю, не знаю…
Шутиха идет в стайку, там Машка… Приболела, и в глазах тоска. Отец хотел позвать ветеринара, но мать не позволила. Ветеринар потерял во мнении деревни после того, как спровадил на тот свет пеструю корову председателя сельсовета. А корова была что надо: и шустра, и молока много давала. Но случилось так, что хворь напала на нее, вот и позвали ветеринара… Он — укол за уколом, я видел те иглы: медведя можно свалить, не то что корову…
Шутиха потом говорила: «Всего-то и надо было пойло сготовить для Пестрянки, чтоб прочистить желудок. А он, ветеринар-то… Тьфу!» Шутиха выходит из стайки, мать подле нее… чуть не плачет: «Ну, как она? Ну, что?..» — «Домой надо сбегать, приготовлю кой-чего… — говорит Шутиха. — А ты, Катюха, не убивайся. Даст бог вылечим…» Идет к калитке. Шутик пробует двинуть за нею, но отец останавливает его, заводит в избу, усаживает за стол. Смотрит на меня недовольно: «Чего не отстаешь от нас ни на шаг?..» Но скоро забывает обо мне, чувствую, доволен, что Шутиха взялась лечить Машку. Верит старухе, как и все на деревне… Сажусь на лавку, гляжу, как Шутик улыбается, как блестят у него глаза:
— Я этот день, 23 февраля, всякий раз жду с нетерпением. Загодя начинаю готовиться… Раньше гимнастерку, бывало, поглажу, подворотничок нашью, теперь вот шинель чищу, пуговицы аж до блеска надраиваю. — Расстегивается, оттягивает полы шинели. — Глянь-ка, блестят пуговицы-то?..
— Блестят, — говорит отец. — Добрый солдат… Я б тебя за милую душу взял в свою роту.
— И не прогадал бы, не прогадал, — горячо говорит Шутик. — Я такой… Меня уважать надо!
Шутиха с матерью заходят в избу. Управились уж… Шутиха полощет под умывальником руки, мать подливает ей из ковша… Потом они садятся за стол. Едят картошку в мундире. А Шутик уже и вовсе повеселел, долго глядит на старуху:
— Моя, что ль?.. Откуда взялась?.. Тю, зараза!.. Видать, выслеживает, боится, что я подкачу к другой. — Отец пробует успокоить его, но Шутик упрям: — Я такой, да-а… Бывает, и молодухи заглядываются на меня. Это когда я при всей форме…
Шутиха молчит, виновато поглядывает на мать, а та с Шутихи и вовсе глаз не сводит, едва ли не молится на нее.
— Я кто есть-то?.. — говорит Шутик. — Орел!..
Он смотрит на отца блестящими глазами и вдруг запевает:
— Какой Нерчинск? Какой Нерчинск?.. — не выдерживает Шутиха. — Сроду не выезжал из уезда!..
Шутик замолкает, говорит, прокашлявшись:
— Откуда ты можешь знать, чего со мной было, а чего не было?
И я думаю: скорее всего было…
ПО ПРАВДЕ
В школу идти не хочется, хоть убей… Вчера с пацанами пробегал допоздна, не успел сделать уроки, а нынче — химия, законы там разные, формулы, а за ними стоят люди, которые их придумали. Ну, ладно еще — Ломоносов, этого можно понять… архангельский мужик. Свой. Но зачем понатолкали в учебник Бойлей да Мариоттов?.. И сказал бы: «Уберите их из учебника, тогда и в школу пойду…» Но как-то неудобно, да и кому скажешь? Новенькой химичке?.. Она и так делается вся красная, когда вызывает меня к доске.