– Я знал. – Его голос дрожал. Ники рванулась вперед, подхватила старика под локоть, будто боялась, что сейчас он пошатнется, не удержится на ногах. – Знал, что не все кончено. Что кто-то еще сопротивляется. Пойдемте, я вас спрячу, я вам помогу.
Тропа, которой он их повел, ныряла под землю, и незримые пути гремели там и сверкали.
Глава 12. Тайна
1.
Все здесь дышало теплом – будто вернулся домой через годы скитаний.
Нет, было иначе, чем в старом жилище Карионны, – пропиталось нынешним временем, носило его отпечаток. Возле дверных косяков притаились щелкающие пластины, и по их знаку загорались лампы под потолком. На кухне расцветали голубые лепестки огня, в умывальной текла горячая вода по трубам, а в прихожей отсчитывали мгновения круглые часы. Если прислушаться, удавалось различить, как в них клацают, цепляясь друг за друга, шестерни и колеса.
Но этот дом признавал Чарену, признавал Ники и Эшу. Брошеный в кресле плед, выцветшие портреты на полке, стопки книг, – каждая мелочь казалась знакомой. На огне шумел чайник, и в этом шелесте мерещились слова: дети, скитальцы, вернулись издалека.
Чарена сидел за столом рядом с Ники, смотрел, как она бездумно чертит пальцем по истертой скатерти, и думал: да, так похоже на тот день.
Он приехал тогда навестить Карионну, и, как только вдали показались поля и изгиб реки, душу забередило беспокойное чувство. Тоска, радость и горечь вины – сплетенные так тесно, что не различить.
Карионна вышла навстречу, и Чарена словно увидел процессию ее глазами: яркие стяги и ленты, лошадей, повозки, советников, воинов и слуг. Она полоснула взглядом тех, кто ехал впереди, рядом с императором, – Рагру, Аджурима и Шенну, кутавшуюся в покрывало, – и Чарена понял без слов. Обернулся и велел:
– Разбейте лагерь на берегу. Дальше пойдем только мы с Ки-Ронгом.
Дома все осталось прежним. Также свисали со стропил пучки трав, пахло целебными настоями. На растрескавшемся столе ждал свежий хлеб, в круглых чашках дымился чай. Но потолок словно стал ниже, окна – меньше, а тени – черней. Глубже пролегли морщины на лице Карионны, и на руках проступили вены. Чарена не приезжал долго, а она жила тут одна.
– Зря ты им доверяешь, – сказала Карионна. – Им безразличны твои стремления. Они любят не тебя, а твою удачу и силу. И эта женщина, и Заклинатель, которого ты зовешь другом, и остальные. Из всех из них лишь твой полководец, может быть, честен. А может, и его влечет власть.
Только слова Карионны – внезапные и прямые – могли задеть Чарену так сильно.
– С одного взгляда тебе это ясно? – спросил он в ответ и тут же пожалел об этом. Вопрос прозвучал запальчиво, по-детски.
– Да, – сказала Карионна. Спокойно и уверенно. Как всегда.
– Так приезжай в столицу! – попросил Чарена. – Раз кроме кьони, мне некому доверять там, живи рядом со мной, во дворце.
Карионна покачала головой, а потом улыбнулась.
– Если и правда будет нужно, приеду.
Приезжала ли она? Проводила ли до гробницы?
– Кьоники! – Ники толкнула его локтем, заставила очнуться. – Ты чего?
– Все хорошо, – ответил Чарена. Если бы только Ники знала лхатони, если бы только он не путался в нынешних словах и мог рассказать ей обо всем. Сумеет ли когда-нибудь? – Теперь все хорошо.
Эша оглянулся на голос, а потом пересек комнату, замер на пороге кухни. Оттуда сквозь распахнутую дверь неслись звуки: шипело масло, сочно хрустели под ножом овощи, затихал снятый с огня чайник. И запахи становились все острее, ярче, с новой силой будили голод.
Словно услышав эти мысли, старик заглянул в комнату, пообещал:
– Уже скоро!
Когда они только пришли, Ники порывалась помочь, но старик не позволил, велел им умываться и ждать. И теперь они сидели за столом, будто долгожданные гости, а не бродяги, подобранные на бездорожье. Где дети старика, где его внуки? Этот дом – для большой семьи, не для отшельника-одиночки, стены помнят другую жизнь.
– Как ты думаешь, – прошептала Ники, – почему он не захотел узнать, как нас зовут?
Еще по пути, в темноте, старик сказал: «Без имен. Сами знаете, так безопасней». Приняв это за незнакомый обычай, Чарена не стал спорить. Но вскоре понял – дело не в этом. Вся империя теперь пронизана страхом, и старик боится не меньше других. Боится, что те, кто преследует заклинателей, настигнут его, пытками или угрозами выведают все о Чарене и Ники. И чем меньше он будет знать – тем меньше расскажет. Вот почему не захотел услышать имена своих гостей.