Готовка ненадолго отвлекла Самойлова, но мысли вернулись к событиям на Родине, стоило сесть в гостиной на диван. На автомате жуя кусок черного бородинского хлеба, музыкант включил телевизор. Пока на экране мелькали какие-то смутно знакомые кадры, эмоции крутились вокруг девушки в бордовом платье. Катерина...
—Катя-Катерина, эх, душа, – промурлыкал Самойлов. – До чего ты, Катя, хороша.
Вместе с этими строками вспомнилась переписка с Викторией. Эта тема с фотографией... Олег не понимал, что именно, но слова девушка царапали душу. Казалось бы, что такого? Фото, что сделано много лет назад. Он – выпускник, она – обычная первоклассница, но... Вот именно это «НО» и не давало покоя. Отставив тарелку с так и недоеденной остывшей яичницей, Самойлов поднялся со своего места и подошел к шкафу со стеклянными дверцами.
На поиски альбома с фотографиями ушло несколько минут. Здесь было столько всякого барахла, что поражало, как это все помешалось в совсем небольшой шкафчик. Диски, плакаты, афиши, нотные тетради... Что угодно, но только не то, что он искал! Даже ничего похожего на яркую красно-зеленую обложку.
— Странно, – проворчал Олег, перебирая бумажки и открытки.
Достав телефон из заднего кармана, он набрал номер матери.
— Мам, привет, – поздоровался, когда ему ответили. – Да, все нормально. Слушай, я чего звоню-то... Где мой альбом со школьными фотками, не знаешь?
Глава 13
Откинувшись на спинку мягкого широкого стула, Катерина повела плечами. Буквы в глазах немного плясали от долгой работы за компьютером. Взглянув на маленькие, изящные, наручные часы, которые показывали почти шесть вечера, Самарцева вздохнула. Так хотелось успеть до конца дня закончить редактуру этого куска текста.
— Всем пока! – помахала оставшимся сотрудникам местного издательства невысокая блондинка.
— Пока, Лина, – ответила Катерина.
— Ты идешь? – спросила коллега. – Я домой, могу подбросить.
— Нет, Лин, – качнула головой Катя. – Еще поработаю.
— Самарцева, – постучала по столу блондинка, – от работы кони дохнут.
— Ну, я же не конь, – рассмеялась Катерина, – поэтому ничего подобного мне не грозит.
Когда за Линой закрылась дверь общего кабинета, где работали несколько редакторов, Самарцева потерла шею. Признаться, домой ей и не хотелось. Здесь она могла хотя бы заниматься чем-то полезным, а не без толку слоняться по квартире и думать о...
Катерина рассерженно тряхнула головой. Вот – опять! Сколько можно вспоминать о нем?!
«Напиши уже этому роскошному гитаристу, – принялся зудеть внутренний голос. – Или окончательно закрой дверь в это событие или открой пошире».
Вот только решиться было не так уж просто. Катя понимала, что должна сделать это, но никак не могла заставить себя просто сохранить номер Олега Самойлова. Ей было безумно стыдно за то, что случилось той ночью. Несмотря на утверждение Вадима, что ничего не было, сам факт того, что она оказалась в таком состоянии в руках незнакомца...
— Самарцева! – Катя подпрыгнула, выныривая из размышлений. – Давай, закругляйся. Уже которую неделю торчишь тут после окончания рабочего дня. Мне твоя голова нужна ясной и хорошо соображающей, – жестко пресек ее возражения начальник, который тоже уже собрался домой.
— Хорошо, хорошо, – нехотя принялась она собирать ручки и листочки с правками текста, – иду я уже тоже.
— Давай, – кивнул высокий мужчина лет сорока пяти-пятидесяти, но с места не сдвинулся.
— Да, уберу все и пойду.
— Так, убирай.
— Ну, Владимир Петрович.
— Что «Владимир Петрович»?! – сложил руки на груди начальник. – Знаю я твое «сейчас». Сколько раз так говорила? А потом охрана подтверждала, что ты уходишь чуть не в девять вечера.
— Языки без костей у кого-то, – проворчала Самарцева, мысленно ругая болтливых секьюрити.
— Поэтому, давай, при мне ноги в руки и топай, – указал шеф на дверь. – А то потом пропускаешь «крепкие дома из досок», – напомнил о досадной оплошности, которую она допустила на днях.
Тогда роман какого-то начинающего автора едва не ушел в печать с таким словесным оборотом. Казалось бы, мелочь... Вот только мелочь эта оставляла весьма заметные заносы – из тех самых досок.