Оказавшись на крыльце издательства «Перо», Самарцева сделала глубокий вдох. Воздух был немного морозным, но уже по-весеннему ароматным. Нотки влажности и надвигающейся оттепели дрожали в нем, но настолько тонко, что были практически незаметны. Кате всегда нравилось это ощущение – когда весна словно балансировала на гранях острых пушистых снежинок. Зевнув, она уже хотела подумать о том, что вечер очень даже хорош – тепло и совсем не промозгло.
Впечатление испортил топтавшийся у основания широкой лестницы Никита. Засунув руки в карманы довольно объемной черной куртки, он пританцовывал на месте. Видимо, стоял тут не пять минут.
— Кать! – бросился грудью на амбразуру, едва увидев молодую женщину. – Кать, привет.
— Привет, – процедила Самарцева, спускаясь по ступеням, которые немного обледенели.
Днем было тепло, но к вечеру температура немного понизилась. Это привело к тому, что тротуары, дороги и прочие поверхности обзавелись зеркальной корочкой.
— Осторожно, – придержал ее под локоть одноклассник.
— Не трогай меня, сделай милость, – дернула рукой Катерина, которая все еще очень сильно злилась на Никиту. – Чего ты таскаешься за мной?
— Кать, ну, поговори со мной, – упрямо повторил он в который раз, подстраивая свой широкий шаг по ее – более мелкий и частый.
— Как же ты меня задолбал, – закатила глаза Самарцева, тяжело вздыхая.
— Кать...
— Есть хочу! – перебила она одноклассника. – Не обедала сегодня.
— Ресторан, – поспешно предложил Никита. – Любой выбирай, какой хочешь. Давай, в азиатский, ты же любишь, да?
— Такой сладкий, прям тошнит от тебя, – скривилась Самарцева, но сменила гнев на милость. – Ладно, веди.
Спустя четверть часа, когда оба сидели за столиком в небольшом тематическом заведении, Самарцева листала меню. В ней все еще играла вредность, а потому хотелось заказать на кругленькую сумму, чтобы этот паршивец тупо не смог закрыть счет. Вот только приблизит ли его эта минутка позора хотя бы на шаг к тому, что пришлось испытать ей? В чем она варится по сей день?
— Кать, я, правда, очень жалею, что сделал это. Не знаю, какой черт дернул. Выпил лишка и – вот...
— Жалко, что этот черт дернул тебя не за то место, – ехидно ответила Самарцева, звучно захлопывая папку меню.
Никита опустил голову, от чего несколько прядей темно-русых волос упали ему на лоб. Длинные ресницы молодого мужчины бросили тень на щеки, притягивая внимание к его глазам. Надо отметить, весьма и весьма красивым. Насыщенный синий оттенок всегда придавал взгляду парня особенную выразительность. Еще в школьные годы он кружил головы многим девчонкам именно этим взглядом – глубоким, с поволокой.
— Мне вот интересно, ты на что рассчитывал? – поинтересовалась Катерина. – Вот, допустим, провели мы вместе ночь. И что? Дальше-то что?
— Когда я говорил, что хочу жениться на тебе, то не прикалывался и не...
— Ой, перестань, – перебила его Катерина.
— Ты сказала, что беременна, – вернулся Никита к теме их последнего разговора. – От него? Того, который тебя тогда увез?
— Выдохни, Воронько, – Катя немного успокоилась и теперь уже вела беседу относительно выдержанно. – Я не беременна. И вообще, ничего не было.
— То есть?
— То и есть, – пожала плечами Катя. – Оказывается, что ты работаешь с его другом. Так вот, этот его друг уверяет, что между нами той ночью ничего не было – со слов Самойлова.
— А он лучше, чем я думал, – облегченно выдохнул Никита.
— Верно, – прищурилась Самарцева. – Как минимум, он лучше тебя.
Одноклассник поднялся со стула и... опустился на колени. Прямо посреди зала, на глазах у десятков посетителей ресторана.
— Прости. Ну, правда...
Тяжело вздохнув, Самарцева прижала ладонь ко лбу и закрыла глаза. Конечно, многие девушки, наверняка, мечтали о подобных поступках. Вот только Катерина терпеть не могла подобного – всего, что помогало ей быть в центре внимания.
— Ну, что еще мне сделать? – беспомощно развел руками Никита.
— Прости его, детка! – задорно крикнул кто-то из зала.
— Прости... – усмехнулась Катя. – Знал бы ты, какой он мудак.
— Ты чё такого сделал, чувак? – поинтересовался все тот же парень, который подал голос изначально.
— Подмешал ей афродизиак, чтоб соблазнить, а она оказалась в постели другого мужика, – неожиданно признался ее одноклассник.
Самарцева закрыла лицо рукой, чувствуя, как заливается краской. Вот – сейчас над ней все начнут ржать!
— Ты реально мудак, – неожиданно заключил посетитель ресторана. – Это п****ц!