— Видишь? – подала голос Вика. – Все они одинаковые – эти музыканты!
— Мы ведь не знаем, что случилось на самом деле, – возразила Самарцева, все еще пытаясь оправдать очевидное.
— Серьезно?! А тебе надо свечку зажечь, что ли?! У него этих баб, как грязи. Одна, вторая, третья… А ты бы сидела соплями обматывалась, пока он всех взасос целует!
— Зря ты так, – покачала головой Катерина. – В любом случае, я бы предпочла самостоятельно во всем разбираться.
— Кать, я же не желаю тебе зла.
— Я и не говорю, что желаешь, – пожала плечами Катя. – Просто от некоторых поступков, что совершены с добрыми намерениями, начинает подташнивать, – и принялась убирать со стола, чтобы хоть как-то отвлечься от увиденного.
Вика поджала ярко накрашенные губы. Она явно была расстроена и обижена такой реакцией и тем, что подруга не понимает элементарного.
— Ладно, время покажет, – проговорила она, закрывая крайне неприятную тему. – Извини меня, пожалуйста. Я хотела, как лучше, видит Бог.
Катерина промолчала. Она не нашлась, что ответить, потому что все еще была уверена, что подруга сделала то, чего не исправить. Одна ее часть была в чем-то благодарна Вике, но другая отчаянно рвалась на части. Стоило только подумать о том, что Олег мог снова оказаться где-то поблизости, сердце сладко замирало. При мысли, что Вика отняла у нее возможность выбирать самостоятельно, в душе появлялось липкое ощущение того, что ее предали.
Подруга продолжала трещать о делах насущных, быстро и легко сменив тему. Она что-то рассказывала про общих знакомых, рабочие моменты и новый маникюр. Катерина слушала в пол-уха, думая о том, что зря не взяла тогда номер Олега. Стоило написать ему и расставить все по своим местам. Теперь это выглядело бы крайне странно.
— Эй! – Вика щелкнула пальцами у нее перед носом. – Кать, ну, не будь такой…
— Я все еще злюсь на тебя, – ответила Самарцева, вспоминая фото в телефоне подруги.
Интересно, сколько вот таких восторженных девок прыгают на него с намерением чуть ли не сожрать? Судя по снимку папарацци, девица не стеснялась… Скольких он отталкивает?
Подойдя к ней, Вика со вздохом обняла подругу.
— Это ты сейчас так все воспринимаешь, – проговорила она тихо, – но потом ты поймешь, что это было лучшим решением.
— Может быть и так, – кивнула Катерина. – Ладно, забыли.
— Не обижайся, – Вика поцеловала ее в щечку, после чего стерла следы помады с бледной кожи. – Что нового? Как дела на работе?
Этот вопрос поднял в сознании мысли о том, что случилось утром. На фоне последних новостей новое предложение в офисе издательства выглядело еще более заманчиво. Отличный шанс отвлечься и выбросить из головы мусор.
— Помнишь автора, с которым я работала несколько лет назад?
— Это тот, у которого книжица залетела?
— Именно.
— Как его? – Вика повела рукой в воздухе, силясь вспомнить имя. – Как звали этого чувака? Немец какой-то вроде, да?
— Кремер. Максим Кремер.
— Ааа, да-да. И чего этот писака?
— Вик… – приподняла брови Катерина, которой категорически не нравилось, когда о ее подопечных отзывались таким образом. И дело было вовсе не в Кремере – во всех.
— Ну, ладно, ладно, – хихикнула подруга. – Человек с тонкой творческой организацией.
— Вик, ну, серьезно!
— Писатель, – кивнула Виктория, все еще посмеиваясь. – Так, что с ним?
— Хочет издаваться у нас снова.
— Оу… – Вика склонила голову к плечу. – Я так понимаю, хочет не сколько издаваться, сколько тебя.
Самарцева закатила глаза, качая головой. Иногда прямота подруги ее просто убивала.
— Везет тебе, Кать, – мечтательно протянула тем временем ее собеседница. – С одной стороны рок-звезда, с другой – крутой писатель. Дай отщипнуть хоть от одного, а?
— С тобой невозможно разговаривать нормально, – вздохнула Катерина.
Она давно смирилась с фривольными замечаниями подруги. Иногда ей было очень интересно, почему они дружат? Ответа на этот вопрос не нашлось по сей день.
— Ну, а в чем я не права? – приподняла одну бровь Вика. – Он же слюни на тебя пускал еще тогда. И что, какой он сейчас?