Потянувшись за гитарой, Олег тронул струны. Аккорды вышли рваными и лишенными мелодии, как его дыхание. Но даже такая, она отозвалась в груди каким-то смешанным тошнотворным чувством.
Ничего не было…
Так оно и есть. Голая правда, которая нужна всем – не только ей, но и ему. Той ночью в небольшой спальне было много всего. Дикое желание, восхищение ее красотой, сострадание, нежность и просто необъятное стремление снести башку этому недоумку. А еще была уверенность – в том, что он ни за что и никогда не коснется женщины, которая не понимает, что происходит.
Тем не менее, вопреки всему, Самойлова почему-то продолжало грызть чувство вины. Наверно, просто за то, что именно он оказался рядом с ней в ту ночь. Все говорило о том, что это был лучший исход ситуации, но от этого не становилось легче. Говорят, худшее из возможных наказаний – лишиться способности все понимать и помнить. Олег Самойлов считал, что память – это не дар, а самое великое проклятие.
Нужно успокоиться, отпустить случившееся и принять несколько простых вещей.
Катерина Самарцева давно перестала быть незнакомкой в его рубашке, что льнула к нему в беспамятстве. Она приобрела новый статус – женщины, которая умела признавать свои ошибки и прощать за них даже себя.
Он должен был научиться у нее этому. Не получалось. Как Самойлов не пытался вернуться к прежней жизни, все сводилось вовсе не к кумиру молодежи. Он все еще застрял в образе того парня, что охранял сон незнакомки, и которого чуть не выворачивало от мысли, что ее коснуться чьи-то грязные лапы. А следовало бы стать прежним – дерзким солистом рок-группы, чей голос будоражил сотни женских сердец.
Проведя большим пальцем по струнам, Олег попытался поймать мелодию, что давно бродила в его сознании. С той самой ночи, когда он впервые увидел ее в своей постели… Что-то едва уловимое, но невероятно тонкое и мелодичное. И, чем дольше он перебирал струны, тем полнее и многограннее становилось звучание. Казалось, гитара все же решила пообщаться со своим хозяином. Она не просто говорила, но вела одну из самых чистых и нежных мелодий – трепетную, ритмичную, волнующую.
Прикрыв глаза, Самойлов в нотах вспоминал все, что было тогда. Нелюбимая им память вела мелодию в эти минуты. И звучало это невероятно интимно, мягко… Однако, параллельно прорывалось нечто пугающе агрессивное – фиксирующее, как наручники в красной комнате любителей «особенных» развлечений. В эти минуты музыкант не чувствовал ничего, кроме единения с изгибами гитары; не играл ни для кого, кроме темной комнаты.
Когда последние аккорды растворились в тишине квартиры, Олег уперся затылком в стену. Он все еще не открывал глаза, сохраняя в себе это ощущение. Так ему было легче запомнить особенную атмосферу нового трека, которому суждено было стать самым пронзительным хитом «Бесов». Самойлов пока не знал об этом, но в одном был уверен точно – эта песня принадлежит не группе. Она создана из воспоминаний о той, кто… принадлежит не ему.
Давно пора спать. С новым днем придут привычные обязанности. Репетиции, нервозность Инги, вечное брюзжание барабанщика Володи относительно того, что все «плавают» по ритму… Олег понимал, что ему нужно было как-то собирать в кучу все это, чтобы группа продолжала взрывать стадионы. Вот только последние пару месяцев чаще взрывались нервные клетки.
Слова Виктории о том, что Катя в положении и готовится к свадьбе, осели тяжелым осадком где-то в глубине души. Поразительно, насколько точно совершенно незнакомый человек способен ударить по самому больному. Не факт, что преследовалась именно эта цель, но вышло, как вышло.
Отчасти, именно поэтому Самойлов решил связаться с Катериной. Не для того, чтобы внести сомнения в ее жизнь. Исключительно ради того, чтобы помочь ей понять истинное положение вещей. Вот только он сам от себя не ожидал, что это окажется настолько тяжко. И самое поганое, что он не был готов вот так просто отпустить ее. Вот только имел ли право держать?
В голове всплыли слова отца о том, что некоторых женщин не забывают вовсе не потому, что сделать это невозможно. Не забывают потому, что не хотят.