— Вот все и встало на свои места.
— Вот черт, – выругалась Самарцева, понимая, что текст ушел не писателю, а Олегу.
Видимо, спросонья она не сразу вспомнила, что именно с ним диалог расположен в самом начале списка контактов. Имя Максима Кремера значилось немного ниже, потому что Самойлов писал уже после того, как она общалась с писателем. Именно поэтому утром она на автомате открыла первое диалоговое окно.
— Извините, Максим.
— Ночью надо спать, – повторил Кремер с улыбкой, – если нет другого интересного занятия.
— Ну вас… – фыркнула Самарцева, нисколько не обидевшись на слегка фривольное замечание писателя.
Они знали друг друга достаточно долго и общались и на более интимные темы, обсуждая сюжеты книг Кремера.
— Кто это? – кивнул Максим на телефон, имея в виду Олега, которому улетел текст с правками.
— Не спрашивайте, – вздохнула Катя.
— Все так плохо?
— Скорее, очень сложно.
— В чем же провинился перед вами этот… – Кремер прищурился, не зная, как назвать причину плохого настроения его собеседницы.
— Олег, – подсказала Самарцева. – Его зовут Олег Самойлов.
— Что такого сделал этот Олег Самойлов, что вы в лице изменились при упоминании его имени?
— В том и дело, что ничего, – пожала плечами Самарцева.
— Вы окончательно меня запутали.
— Это долгая история.
— Вы же знаете, как я умею слушать.
И тут не поспоришь! Максим был прекрасным собеседником, но выслушать мог как никто другой. С ним всегда было очень легко и просто – о чем бы ни шла речь.
Подняв на писателя слегка затуманенный увлажнившийся взгляд, Катя вдруг почувствовала, как ей тяжело. Она все еще страдала от случившегося. Умом понимая, что ничего страшного не случилось, душевно Самарцева продолжала мучиться.
— Ну… – Максим протянул руку. Его длинные пальцы нежно коснулись ее щеки. – Ну, что случилось? Я же вижу. Моя Катенька сама не своя.
На короткое мгновение прикрыв глаза, чтобы не позволить слезам пролиться, она проглотила подступивший к горлу ком. В эти минуты, когда вернулся тот, с кем она имела дело несколько лет назад, Катя пожалела, что не дала Кремеру тогда шанса.
Он признавался ей в нежных чувствах – и не раз. У них даже случился хоть и короткий, но очень пылкий роман. Вот только сердце Самарцевой не откликнулось на слова Максима ни тогда, ни сейчас. И разница была только в том, что сегодня она не знала, куда деться от пожирающей ее тоски и неопределенности.
Несколько лет назад, когда Катерина отказала писателю, Максим тактично отошел в сторону. Он не стал навязывать ей свои чувства или требовать чего-то. Деликатный и очень интеллигентный писатель выбрал другую тактику: он решил подождать.
— Ты же знаешь, как я отношусь к тебе, – проговорил Кремер, накрывая руку молодой женщины своей. – Расскажи, что тебя беспокоит.
— Есть такие вещи, о которых нельзя говорить с мужчиной, который тебя любит, – возразила Самарцева, отнимая руку. – Я просто не имею права так обращаться с то… с вами, Максим Александрович.
Глава 26
Сероватые сумерки плавно перетекали в поздний вечер, когда Катя вспомнила, что так и не ответила на сообщение от Олега. Он писал уже после обеда, но она замоталась на работе. Вычитка очередного романа Максима отнимала все время и очень хорошо отвлекала от всего остального. И Самарцева была благодарна писателю, что он именно сейчас появился в ее жизни. Переключиться на что-то еще – вот что было ей жизненно необходимо.
Вот только работала эта схема только в течение дня. Вечером Катерина оставалась один на один с мыслями о Самойлове. Вот и теперь она понимала, что нужно объясниться, но тянула до последнего.
«Привет. Прости, я с утра не заметила и отправила тебе рабочий файл. Он предназначался другому человеку».
«Я понял, что ты ошиблась, скорее всего».