Хотелось ответить, что дела его идут максимально не так, как он хотел бы, но Олег сдержался. Она просто не поймет его порыва.
«Знаешь, писал новую песню и вспоминал наш родной город. А еще – о тебе…»
«Что, кроме меня, больше вспомнить нечего?»
«Просто воспоминание о тебе самое яркое. А так, конечно, много всего, – Олег решил намеренно перевести беседу в более близкое русло. – Улицы с кленами вдоль дорог, вечерние прогулки с друзьями, запах яблок осенью…»
Какое-то время смартфон просто молча напоминал о том, что собеседник что-то пишет. Надпись «печатает…» то появлялась, то исчезала, пока Самойлов изнывал от нетерпения.
А потом от нее пришло сообщение о далеком воспоминании из детства. Катя писала, что почти не помнит этого, поскольку была очень маленькой, но когда-то ей давали несколько больших яблок. Туманная картинка давно ушедших лет, которая сохранилась яркой вспышкой в живом детском воображении.
Расхаживая по комнате, Самойлов пожалел, что не курит. Хотя бы было чем занять руки и сознание, пока длилось это убийственное ожидание. Проведя языком по внезапно пересохшим губам, он прочитал:
«…мне тогда казалось, что я даже одно удержать не смогу. А их было три, представляешь?!», – так заканчивалось сообщение.
И больше никаких доказательств не нужно было! Это она… Всё это была она – малышка с яблоками, первоклассница на его плече, красивейшая из женщин в его постели в номере отеля.
Мир внезапно сузился до пределов города, где он вырос. Места, где воздух был пропитан ароматом яблок и пыльными бурями. Время, когда он подростком бренчал в палисаднике на гитаре, а крохотная девчушка, которая едва научилась ходить, смотрела на него и слушала, открыв рот. Как она оглядывалась и улыбалась ему, когда мать уводила ее за руку. Это было так давно, что Олег почти забыл эти минуты, но теперь они обрели совершенно новый смысл.
Это малышка была не просто ребенком знакомой его матери, а кем-то куда большим. Ее глазами на него смотрела сама Судьба, а он не различил, что этот взгляд особенный. Сегодня все встало на свои места. А еще пришло мерзопакостное осознание, что кто-то очень коварный и двуличный пытался переписать эту историю. Не просто вычеркнуть ее Самарцеву из жизни Олега, а вписать туда совершенно другое имя.
Не выпуская смартфон из рук, Самойлов подошел к столу и склонился над перекидным ежедневником. Один листок, второй, третий… Несколько недель были расписаны по дням и минутам. Репетиции, концерты, фестивали – ни единой свободной минуты. Перевернув еще несколько страниц, Олег наметил примерный временной интервал. Он искал в своем плотном графике «окошко», чтобы быть свободным от поездок и работы.
На эти несколько дней он запланировал самое важное и ответственное дело – разобраться в происходящем. Музыкант понимал, что уже сегодня переписки для него катастрофически недостаточно. Ему была нужна эта женщина.
Живая.
Сейчас.
Глава 29
Постукивая карандашом по столу, Катерина просматривала текст. Втянуться в работу все никак не получалось. Мысли Самарцевой то и дело уходили в сторону, что ей не нравилось.
Сумасбродный рокер снова нарушил ее покой. Душевное равновесие только начало возвращаться к Кате, и вот – все началось сначала. Конечно, она была очень рада, что многое между ними прояснилось, но Олег снова мешал ей… работать, жить, дышать. Сегодня это проявлялось другими эмоциями, но сути дела не меняло.
Слушая стук пальцев по клавиатурам, что доносился через открытую дверь кабинета, Самарцева тяжело вздохнула. На этот раз ее отвлек аромат кофе, что поплыл по коридору вместе со звуком шипения кофемашины. Взглянув еще раз на монитор, она поймала себя на том, что роман Максима все еще оставался для нее бессмысленным набором букв и знаков препинания.
Раньше она умела прекрасно абстрагироваться от внешнего мира, когда дело касалось работы. Сегодня что-то пошло не так. Откинувшись на спинку офисного кресла, Самарцева помассировала виски, закрывая глаза. Вопреки тому, что нужно было проработать диалоги в очередной главе романа, в мыслях все еще звучали смс Самойлова.