Черт бы его побрал! Она так старалась вернуться к нормальной жизни, так отчаянно наводила порядок в душе…
Коротко коснувшись экрана смартфона пару раз, Самарцева прочла повторно последнее сообщение от Олега.
«В ближайшее окно между концертами я прилечу снова…»
И это было не обещание, не очередное скучное признание, не желание что-то объяснить или исправить. Сообщение звучало максимально искренне и просто.
От осознания того, что их встреча повторится, по телу разливалось приятное дурманящее тепло. Катя так хотела, чтобы это случилось быстрее, но и отчаянно боялась. Что ее ждет рядом с человеком, чья жизнь состоит из бесконечной череды концертов? Есть ли ей место там, где свет софитов болезненно ярок?
Взглянув на отрывок текста, который смутил ее несколькими минутами ранее, Самарцева вдруг поняла, что не так. Все звучало слишком сухо, почти канцелярия. А ведь ситуация в контексте романа складывалась совершенно иная. Задумчиво перечитав абзац еще раз, Катя решительно выделила несколько строк и удалила текст.
— Кать? – заглянула в кабинет одна из девочек, что работали в отделе рекламы и продвижения. – Ты идешь? Время почти шесть.
— Нет, я только поймала волну, – покачала головой Катерина. – Еще немного посижу.
Когда коллега ушла, пожелав ей вдохновения, Самарцева пробежалась пальцами по клавиатуре. Она прописывала все то, чего так не хватало – дрожь в руках, сбившееся дыхание. Все это придавало тексту тот самый шарм, которого так не хватало сухим строчкам.
Склонив голову к плечу, Катерина перечитала абзац заново. Вот оно! История заиграла новыми красками. Она зазвучала именно так, как и должна была – динамично и остро. Эта ритмичность легла между строк отголосками холодных струн гитары, что и вела повествование в новом виде. Гитары, чьи аккорды, такие далекие, отражали сердцебиение героини романа.
Зевнув, Самарцева повела плечами. Пальцы хрустнули, когда молодая женщина вытянула перед собой руки, расправляя уставшие суставы. Удовлетворенно пролистав главу, на которой закончила на сегодня редактуру, она уже хотела закрыть крышку ноутбука.
Со стороны двери раздался едва слышимый стук. Повернувшись на звук, она увидела на пороге Кремера. Как всегда, стильный и до безобразия импозантный, писатель очаровательно улыбался. Кашемировое пальто средней длины, как попало намотанный шарф, очки в строгой роговой оправе, лукавый взгляд… Вместе с ним в серые будни издательства приходил глянцевый лоск и терпкий аромат дорогого одеколона.
— Ты все еще не можешь расстаться с моим романом?
— Приходится, – с наигранным недовольством нахмурилась она в ответ. – Если бы кто-то писал внимательнее, я бы не торчала здесь по двенадцать часов. Правки займут еще несколько недель, – добавила уже серьезнее.
— Если честно, я не по этой теме здесь сегодня, – слегка поморщился Максим, проходя в кабинет.
— Да? Что такое?
— Мой хороший друг, Арсений Столетов, устраивает на выходных выставку. Он – художник.
— Очень интересно, но ничего не понятно. Мне эта информация зачем?
— Я подумал, что тебе будет полезно засветиться там. Приедет много важных персон – владельцы матерых издательств, спонсоры, прочие творческие личности, что имеют немалый вес. Этот визит позволит тебе обрасти знакомствами и избавит от рассылки писем по издательствам, когда понадобится работа.
— И…?
Самарцева знала Максима Кремера достаточно давно, чтобы понимать: это лишь причина. Он никогда не умел врать или плести интриги, а потому Катерина была уверена, что нужно читать между строк.
— На самом деле, есть еще кое-что…
Катя усмехнулась, думая о том, что с этого и следовало начинать, но промолчала.
— Сеня – очень эксцентричный и чопорный товарищ. Ему вздумалось устроить мероприятие по типу «пальмы парами». Мне тупо не с кем пойти.
Самарцева потерла переносицу, думая о том, что ее настроение вообще не располагает к походам такого рода. Мысли о Самойлове все еще занимали ее свободное время, а потому тащиться на творческий вечер какого-то незнакомого художника…