— Прошу, – буквально чувствуя ее сомнения, писатель подался вперед и опустился на одно колено перед креслом, в котором сидела его редактор, – спаси меня, Катерина. Обещаю, если заскучаешь, я лично вызову тебе такси.
— Максим Александрович, я ничего не понимаю в живописи, – проговорила Самарцева, все еще сомневаясь. – Ну, правда. Представь, как я буду выглядеть там?
— Ты будешь ослепительна, как и всегда, – обезоруживающе улыбнулся Кремер.
— Даже не знаю, – вздохнула Катя.
Ей было безумно неловко отказывать Максиму, учитывая, что он никогда бы не поступил так. Разрываясь между почти непреодолимым соблазном остаться дома, чтобы пообщаться с Олегом и обаянием писателя, Самарцева задумчиво прикусила нижнюю губу.
Максим, несмотря на теплое восприятие, сильно отличался от Самойлова. Он был очень мягким, почти обволакивающим, в то время, как Олег даже сейчас звучал резковато. Не в буквальном смысле, а именно том, как реагировало на мысли о нем сознание.
В конце концов, если рассуждать честно, предложение писателя было не таким уж плохим. Провести время среди картин и в компании интересных людей куда лучше, чем часами бессмысленно пялиться в телефон в ожидании сообщения. А именно так и будет – в этом Самарцева могла быть уверена, потому что сама бы ни за что не написала Самойлову первой.
— Уговорил, – согласилась она, – но учти, если мне там не понравится, я заставлю тебя переписывать вот это все, – указала на ноутбук.
— Договорились, – щелкнул ее по носу Кремер, просияв в ответ бесконечно искристым взглядом. – Завтра в восемь вечера я заеду.
Максим ушел, но в воздухе все еще висел плотный аромат его одеколона. Впрочем, Самарцева уже отвлеклась от этого, поскольку смартфон возвестил о том, что пришло сообщение.
Открыв мессенджер, Катерина увидела одно единственное слово: жди.
Глава 30
Глава 30
Особняк Арсения Столетова находился за городом. Здесь было непривычно тихо и очень свежо – в сравнении с шумным городом, который успел уже припасть пылью, несмотря на позднюю весну.
Территория радовала глаз аккуратным газоном, декоративными пальмами и прелестными садовыми фонариками.
— Я-то думала, что «пальмы парами» – фигура речи, – шепнула Катерина, наблюдая, как к ним идет хозяин мероприятия.
Высокий, тощий, с копной пепельно-русых взъерошенных волос, что торчали из-под шляпы с узкими полями, облаченный в костюм в серо-синюю клетку, Арсений выглядел растрепанным воробьем.
Сердечно поприветствовав писателя, художник почти сразу перевел внимательный взгляд пронзительных зеленых глаз на спутницу Кремера.
— Максим, кто это изумительное создание?
— Сеня, это мой редактор – Катерина Самарцева, – представил Кремер Катю.
Протягивая художнику скрытую широким рукавом бирюзового платья руку, она едва заметно улыбнулась.
— Героини его романов – блеклые моли по сравнению с вами, – сделал Столетов незаурядный комплимент.
Задержав ее пальцы чуть дольше, чем было нужно, Арсений оглядел стройную молодую женщину. Раньше он не видел рядом с другом даже отдаленно похожих женщин. Зато сейчас Столетов безошибочно определил, насколько ярко горел рядом с ней его друг… как и то, насколько была холодна Катерина Самарцева. В то время, как писатель придерживал ее за локоть – жест защиты и покровительства, женщина явно держала дистанцию. Несмотря на ее мягкую улыбку и вежливый тон, художник сразу понял, что вечер для спутницы Кремера невыносимо скучен.
«Интересно, от какого же огня тает этот лед?» – подумал Арсений.
Прошло почти два часа.
Гости стали менее интеллигентными, более пьяными. Смех громче, музыка резче…
Увлекая Катю к отдаленной беседке, что притаилась в глубине сада под вьющимся диким виноградом, Кремер надеялся спрятать ее от любопытных глаз. Один из явно перебравших художников все стремился влить в нее бокал вина, но Самарцева стойко сопротивлялась. Впрочем, Максим сразу разглядел искры раздражения в карих глазах Самарцевой.
— Утомил он тебя, да? – участливо поинтересовался писатель.
Опуская ладони на прохладные деревянные перила, Катерина вгляделась в стену леса перед собой. Скрытые тенями уже относительно теплой ночи, деревья дышали свободой и умиротворением.