— Фанатками, которые целуют тебя в засос прямо на сцене, – не упустила Катя возможности уколоть музыканта.
Самойлов приподнял одну бровь, ловя ее взгляд.
— Ты следишь за мной в соцсетях?
Самарцева лишь молча повела плечом, давая понять, что не станет отвечать на такой риторический вопрос.
— Что же… – Олег потянулся куда-то в сторону, после чего послышался шорох постели.
Когда он снова полностью появился в кадре, в руках музыканта Катя увидела свой палантин. Тот самый, который не могла найти с того самого вечера.
— Мне тоже есть чем ответить… Кнопка.
Чувствуя, как по телу разливается тепло от этого прозвища, Самарцева слегка улыбнулась. Ей вдруг захотелось немного помучить его, поэтому Катя решила поиграться.
— Знаешь, это не отменяет девки, которая едва не стащила с тебя штаны.
— Ты что, ревнуешь? – рассмеялся он. – Это же работа. Такие моменты случаются – от этого никуда не деться. Увы… – развел руками.
— Я не заметила, чтобы тебя это расстроило.
— Если честно, я растерялся тогда, – сложив палантин, Самойлов улегся на кровати на живот и опустил подбородок на сложенные руки.
Его лицо снова стало серьезным. Какое-то время он пристально смотрел на нее, а затем склонил голову к плечу. Теперь тон музыканта был спокойным, уверенным и крайне убедительный. Из голоса исчезли звенящие там до этого нотки игривости и дурашливости.
— Когда смолкает музыка и гаснут софиты, у меня не остается ничего, кроме этого, – показал ей черный палантин с ярко-алым узором. – Только почти выветрившийся аромат твоих духов, Кнопка.
Глядя в его красивые глаза, Катя не нашлась что ответить. В комнате повисла недолгая тишина. За окном жил сигналами автомобилей город, но эти звуки доносились словно сквозь толщу воды. Самарцева не до конца понимала, что чувствует, кроме бешеного желания увидеть его – не так, как сейчас.
— Мы практически не знаем друг друга, – прошептала она.
— В музыке есть такое определение, как резонанс, – ответил Олег, понимая, к чему ведет Самарцева. – Чтобы играть общую мелодию, струнам не обязательно годами быть рядом.
После того, как экран смартфона погас, Самарцева еще долго смотрела на черный прямоугольник. Она вдруг четко осознала, что ее чувства к Самойлову продиктованы не страстью или эмоциями. Нет, это было нечто куда более емкое и сильное. Нечто такое, что было прописано в нотной тетради какого-то чудака задолго до того, как старшеклассник поднял в воздух хрупкую испуганную первоклашку.
Глава 32
Офис жил привычной жизнью.
Вадим неторопливо просматривал только что подготовленный отчет на предмет ошибок, изредка раздраженно поглядывая на Никиту.
Коллега уже порядка получаса трещал с кем-то по телефону. Это начинало подбешивать, поскольку Вадим в принципе после определенных событий не испытывал к нему симпатии.
От привычных мыслей отвлек грохот распахнутой двери. Отлетевшая к стене деревянная створка ударилась ограничителем о светло-бежевую штукатурку.
На пороге стоял высокий незнакомец в кашемировом пальто средней длины. Слегка встрепанные, но все еще идеально лежащие волосы, очки в стильной оправе, горящие огнем презрения глаза.
— Вы к кому? – поднялась ему навстречу Ксения, которая занималась записью клиентов. – Вам назначено?
Взглянув на нее, мужчина на доли секунды преобразился. Из его образа исчезла агрессия, которая буквально била через край.
— Да, мне назначено, – проговорил он, после чего оглядел просторное помещение, в котором стояло несколько столов.
Осторожно, но настойчиво отодвинув с дороги Ксению, незнакомец направился к столу Никиты.
— Добрый день. Чем могу помочь? – протянул ему руку коллега Вадима.
Взглянув на ладонь парня, мужчина поднял на него полный холодного презрения взгляд. Пальцы незнакомца сомкнулись на лацканах пиджака Никиты. Он тряхнул его, словно мешок.
— Ты чего, мужик? – Вадим все же поднялся со своего места и решил вмешаться.