Этот поцелуй не вызвал ничего, кроме безмерной благодарности и всепоглощающего чувства вины. Просто за то, что она не могла ответить ему взаимностью, потому что это было бы самой большой подлостью.
Мягко отстранившись, она прижала ладонь к его груди – там, где хаотично стучало полное любви сердце.
— Максим Александрович, – почти прошептала она ему в губы. – Ты прекрасный человек и… ты заслуживаешь ту, которая станет смотреть на тебя так, как ты смотришь на меня.
На несколько секунд в кабинете повисла такая пронзительная тишина, что зазвенело в ушах. Затем Кремер отпустил ее и сделал шаг назад. В нем что-то неуловимо изменилось – словно какая-то часть писателя ушла вместе с осознанием того, что он так и остался для нее кем угодно, но не тем, кем желал быть.
— Прости… – тихо проговорил он. – Я позволил себе лишнего.
— Ты прости, – искренне возразила Самарцева. – Это я дала повод. Я бы хотела ответить взаимностью тебе. Правда. Но Олег… Понимаешь, несмотря на какую-то больную историю нашего знакомства, я чувствую, что именно в нем есть то, что мне нужно.
Взглянув на часы, которые показывали почти три часа дня, писатель кивнул в сторону двери.
— Хватит на сегодня… правок, – и в это слово был вложен смысл, который имел отношение не только к роману. – Нам обоим нужно отдохнуть, – сняв с вешалки пальто, он направился к выходу.
— Максим Александрович?
— Да? – оглянулся Кремер на пороге.
— Ты злишься?
— На тебя? – вернувшись, он наклонился к Самарцевой, которая уже успела сесть в кресло. Погладив ее по щеке, он едва заметно улыбнулся: – На тебя? Никогда. Разве что, на судьбу, которая подарила мне возможность стать твоим первым мужчиной, но не единственным.
— Прости, – искренне извинилась редактор.
— Я умею ждать, – кивнул писатель.
Глядя ему вслед, Катя подумала о том, что теперь их роли должны были вернуться к заводским настройкам. Она редактор, он ТОПовый автор… Если бы все было так просто!
Обещание ожидания только звучало красиво и эстетично. Катя же почувствовала, как вдоль позвоночника пополз холодок. Максим словно был уверен, что ее история с Олегом закончится – и это будет тот самый финал, который не обрадует ни ее, ни читателя. Он не просто обещал дождаться, но и собрать осколки ее разбитого сердца после того, как все закончится.
Глава 34
Очередной концерт в области закончился полным солд-аутом и совершенно изматывающими выступлениями на бис.
Именно поэтому теперь, когда стихли последние аккорды, закулисье напоминало поле битвы. Повсюду валялись спутанные провода, пустые бутылки из-под воды, сценический реквизит и пропитанные потом полотенца.
Совершенно обессиленный Самойлов сидел в кресле в гримерной. Откинув голову на высокую спинку, он наслаждался минутами тишины и вибрацией струн в пальцах.
Телефон на столе принялся ерзать по полированной поверхности, надсадно вибрируя.
Взглянув на дисплей, Олег приподнял брови.
Вадим.
Друг звонил ему крайне редко. В основном их общение состояло из долгой переписки, пусть и не такой частой, как хотелось бы. Репетиции, фестивали и выступления отнимали львиную долю времени Самойлова.
— Здорово, музыкант! – в обычной манере поздоровался Гордиенко. – Как сам?
— Нормально, – все еще отдуваясь, ответил Олег. – Ты чего на проводе? Что-то случилось?
— Думаю, да, – голос Вадима стал серьезнее, утратив нотки смешливости.
— Что такое? Катя в порядке?
— Надеюсь, да. Тут другое… На днях у нас в офисе был такой спектакль. Тебе не понравятся его участники и причины.
Олег потянулся за бутылкой воды, напряженно вслушиваясь в то, что говорил друг. Под «ложечкой» противно засосало, стоило Вадиму упомянуть про так называемого друга Самарцевой.
— Этот выглаженный интеллигент устроил такое мочилово у нас, что я охренел, – продолжал Гордиенко. – Он превратил морду Никиты в отбивную. Грозил сломать хребет за «ёрш» в бокале твоей Кнопки.