Автобус провалился в очередную выбоину на дороге, из-за чего всех порядком тряхнуло. Сквозь плотные темные занавески начали пробиваться предрассветные лучи.
Потерев ноющие приятной болью подушечки пальцев, Олег провел языком по пересохшим губам.
— Свяжись утром с администрацией города, – обратился он к Инге, которая выполняла еще и роль администратора в группе. – Устроим не просто концерт. Нужно сделать онлайн-выходы на все возможные стриминговые площадки.
— Хорошо. Сделаю. Но, Олег… – клавишница слегка засомневалась в возможности реализации такой завиральной идеи своего коллеги. – Это ведь не так просто. Нужно больше времени, чтобы все согласовать и организовать.
— Нам впервой, что ли? – лаконично пожал плечами Самойлов, возвращая гитару в чехол.
Музыкант кивнул, коварно усмехаясь самому себе. Да, возможно, на днях этот выглаженный писатель и произвел на Кнопку впечатление, но… Даже самый талантливый бумагомаратель не способен рассказать о ней так, как сделает это его гитара! Он не просто познакомит мир с этой удивительной девушкой – он заставит всех жить в ритме той встречи!
Глава 36
Плотный густой воздух, перенасыщенный музыкой и эмоциями, дрожал и вибрировал.
Небольшой зал был до отказа набит зрителями. Многие из тех, кому не досталось места, просто сидели или стояли на полу – в проходе, по бокам от кресел, в ногах друзей и знакомых. Людей было столько, что яблоку негде упасть.
«Бесы» играли на пределе своих возможностей. Казалось, каждый выкладывался, как в последний раз. Соло-гитарист выводил такие мелодии, что по коже зрителей бежали мурашки. Ольховец так остервенело стучал по барабанам и «тарелкам», что, казалось, сцена под ним провалится. Пальцы клавишницы порхали над синтезатором, растворяясь в ритмах.
После очередного трека, когда зал вздрогнул от аплодисментов, группа получила короткие секунды передышки. И каждый использовал их на полную.
Олег поморщился, потирая слегка саднившие пальцы. Он бросил короткий взгляд на большой планшет, что был расположен на пюпитре сбоку, за занавесом. Там отображались графики трансляции и очередность песен.
Уже почти двадцать тысяч зрителей.
Двадцать тысяч пар глаз… А ему так нужна только одна из них – бесконечно теплый взгляд карих глаз, которые он не мог забыть. Именно ради этих глаз он собирался сейчас вывернуть себя наизнанку.
Каждый вдох опалял легкие, каждое движение отдавалось тупой болью в напряженной спине. Влажная от пота футболка липла к плечам, но все это было незначительно. Единственное, что волновало – дрожащие голосовые связки, которые, казалось, вот-вот лопнут с сухим треском. Олегу было знакомо это состояние. Он уже проживал его однажды. Тогда все закончилось почти двумя годами молчания… не сцене. Сегодня цена этой возможной тишины выглядела вполне оправданной.
Когда зал немного успокоился и притих, солист «Бесов» коротко кивнул куда-то в сторону. После этого жеста свет приглушили, погрузив зрителей и музыкантов в вязкий мрак. Теперь единственным источником света был только единственный прожектор, направленный точно в цент сцены. Именно там находился Самойлов.
— То, что вы сейчас услышите, – проговорил Олег немного севшим голосом, который стал еще более хриплым, чем раньше, – мы исполним впервые.
По рядам зрителей пробежал взволнованный шепот. Часть его была вызвана предвкушением нового трека, другая – женскими восторгами от того, что «Бес» заговорил.
И только Инга понимала, что брутальная хрипотца в голосе Самойлова вовсе не предвещает ничего хорошего. Он уже был на пределе. Связки не выдерживали такой интенсивной нагрузки, а фонограмму Олег принципиально не признавал. Стремление вырваться на Родину могло вылезти Самойлову боком, что тревожило клавишницу.
— … есть такие струны, которые невозможно порвать, как бы некоторые не старались, – закончил Олег предисловие к песне.
Первый аккорд рассек образовавшуюся тишину мягко, но резковато – как скальпелем.
И это было не привычное звучание «Бесов». Не тот мрачноватый рок, в котором проскальзывала агрессия и яркая смелая страсть. Музыка разливалась битым стеклом по венам слушателей, вызывая болезненную сладкую дрожь.