«…мои руки под твоим платьем цвета бордо…»
Катя вытерла о пододеяльник увлажнившуюся холодную ладонь и затаила дыхание, слушая трек. Ей не нужно было объяснять, о чем эта песня. Точнее, о ком… Все рассказали усталые мутно-болотные глаза, что сквозь экран смотрели прямо в душу.
В эти мгновения его образ совсем не вязался с лидером отвязных «Бесов». Слишком спокойный, слишком чувственный, слишком манящий… Самойлов стоял возле стойки с микрофоном, перебирая струны гитары. Очень усталый, почти отрешенный. Когда песня затихла на последнем аккорде, он просто ушел за сцену, даже не обратив внимания на зал.
Открыв комментарии под видео, она пролистала несколько сообщений вниз.
«Это незаконно – быть таким шикарным!»
«Такая песня… «Бесы» не пели ничего подобного раньше. Но мне нравится!»
«Если бы секс был песней – это была бы она! Это 18+. Однозначно!»
И еще десятки подобных отзывов под треком, что впервые прозвучал на благотворительном концерте в Звенигороде. Поклонники группы словно с ума сошли. Каждый стремился высказаться на предмет нового трека. Каждая вторая из фанаток писала о том, что такие песни не пишут просто так. Каждая первая – была права.
Действительно, трек прозвучал, как исповедь. Мягкий баритон Олега словно надломился и сел, будто солист «Бесов» несколько часов кричал в пустоту, прежде чем выйти на сцену. Песня обволакивала, словно густой сигаретный дым, высекая слезы на глазах. В ней было все – и тот вечер, что они провели вместе, и бесконечная мучительная разлука, и обещание вернуться. И в этом невозможно было не утонуть.
Приложив руку к груди, где почти застыло сердце, Самарцева чувствовала, что ей сложно выплыть из этого моря страсти и нежности. Ничего похожего она не слышала до этой минуты. Вряд ли услышит после… Чувства обострились и буквально переполнили ее, затопляя душу. Ощущая, как кровь приливает к лицу и шее, Катя подумала о том, что он выплеснул все это на многотысячную аудиторию. Словно раздел ее на глазах у всех! Пронзительно, но где гарантия, что сам музыкант не обнажался так перед каждой новой Музой?
Безусловно, песня была очень красивая и щемящая. Вот только Кате почему-то стало неприятно. Этот трек еще больше приблизил Самойлова к поклонницам, которые неистовствовали в комментариях под видео. Всем хотелось знать, о ком так страдал солист «Бесов», все стремились понять, кто «эта счастливица, о которой так рвется душа».
Большая часть его родной страны и всех близлежащих обсуждала Олега, до безумия сексуализируя того, о ком ничего не знали. И она тоже не знала… Ничего не знала, кроме того, что за красотой нот и звуков таилась смертельная усталость. Но даже такой – он принадлежал толпе больше, чем ей. И от этого было не просто горько, а даже больно.
Одержимость, с которой от рвал жилы на концертах, пугала Самарцеву. Такая самоотдача, пусть и во имя их встречи, не может возникнуть по щелчку пальцев. Он привык жить в таком ритме. Всегда в окружении грохота барабанов, обласканный десятками тянущихся к нему рук, в свете софитов – он никогда не примет спокойной жизни. Каждое яркое событие в жизни этого человека обречено стать новой мелодией. И она – тоже.
— Что же ты делаешь? – прошептала Катя.
В голове все еще звучали слова песни. Каждая клеточка тела и сознания отзывалась на трек, что пугало. Против этой магии у Катерины не было иммунитета. Учитывая, что их разлука подходила к концу, Самарцева впервые подумала о том, как ей страшно снова увидеть его не так – не через экран смартфона или ноутбука. А еще закралась шальная мысль, что, возможно, стремление Вики уберечь ее от этого человека, не такое уж и эгоистичное и сумасбродное.
Открыв диалог с Самойловым в мессенджере, Катя на несколько коротких секунд замерла. Ее пальцы мелко подрагивали над клавиатурой какое-то время, а потом она набрала:
«Я видела запись с концерта…»
Набрать – набрала, но отправлять не спешила. Непонятно почему, но хотелось сохранить образовавшуюся после финала песни тишину. Возможно, дело в том, что прозвучало все так, словно это был его последний шанс быть услышанным. Или же, совершенно в другом…