Часы показывали почти шесть вечера. Один Бог знал, чего ей стоило дожить до этого часа. Время словно застыло и тянулось невыносимо долго, обволакивая ожиданием, как липкой патокой.
Проведя ладонью вдоль тела, Самарцева придирчиво осмотрела себя с ног до головы. Ей все казалось, что она недостаточно хороша, хотя в глубине души Катя понимала, что будет для него красива в любом образе. Он преодолел тысячи километров вовсе не для того, чтобы придираться к ее внешнему виду. Но, все же…
Когда телефон ожил легкой вибрацией, возвещая о новом сообщении, Катерина вздрогнула. Все внутри сначала замерло в сладком волнении, а потом сердце понеслось вскачь.
«Я подъезжаю, Кнопка».
Они вышли одновременно – Катя из подъезда, Олег из такси.
Самарцева невольно затаила дыхание, глядя на него. Обычная черная рубашка и брюки в тон. Строгая, привычная всем классика, которая многих мужчин преображает до неузнаваемости. Но в его образе читалась та неспециальная развязность, которая лишь добавляла харизмы и обаяния. Закатанные до локтя рукава и расстегнутая верхняя пуговица выдавали в Самойлове именно того бесшабашного рокера, который не станет чопорно застегиваться под горло.
— Привет… – тихо произнесла Катя, чтобы не молчать.
Она пока еще немного терялась, не зная, как себя вести.
— Поехали? – Олег протянул руку, легонько сжимая ее слегка дрогнувшие пальцы. – Или хочешь пройтись?
— Пожалуй, – кивнула она, решив, что вечерние улицы города помогут ей скорее успокоиться и унять бешеное сердцебиение.
Отпустив такси, Самойлов снова повернулся к ней.
— Как ты? Поспал хоть немного? – поинтересовалась Катерина, направляясь к выходу со двора.
— Достаточно, чтобы не уснуть лицом в салате, фыркнул Олег.
— Это хорошо, – улыбнулась она в ответ.
Несколько секунд они прошли в тишине, наслаждаясь наступающими сумерками. Улица тонула в мягком полумраке, который подсвечивали фонари и вывески. Вдоль дороги росли раскидистые деревья, которые оттеняли тротуар.
— Слушай, – Самойлов сбавил шаг, снова беря ее за руку, – я хочу сразу кое-что прояснить.
— Да? – подняла Катерина на него взгляд.
— Ты не должна мучиться относительно того вечера, – он очень тонко подметил состояние Самарцевой, которую очень тревожило именно это.
— Все так по-дурацки вышло тогда, – поморщилась она, поведя плечом. – До сих пор ненавижу Никиту за эту выходку. Просто… просто… фу… – и вся передернулась.
— Зато мы с тобой встретились.
— Мы встретились задолго до этого вечера на самом деле, – напомнила она. – Не знаю почему, но мне всегда казалось, что этот старшеклассник на фото… он еще появится в моей жизни.
— А я, признаться, даже не помнил до этих событий имя той первоклассницы, – виновато отозвался Олег. – После того, как твоя подруга показала фото и сказала, что это она, я спросил у матери и…
— Что?! – перебила его Самарцева, огорошенная словами музыканта. Осознав, что буквально не дала ему завершить мысль, извинилась: – Прости. В каком смысле?
— Ну, Виктория присылала мне такое же фото, как у меня дома валяется и вполне убедительно писала о том, что это она со мной на нем. Меня смутил только цвет волос… – Самойлов подался вперед, чтобы коснуться прически Самарцевой.
Катя ошарашено молчала, не понимая, зачем Вике понадобилось это вранье. Ей и раньше не совсем нравилась сложившаяся ситуация. И если до этого момента она еще как-то могла поверить в заверения подруги о желании уберечь ее от нервных срывов и разбитого сердца, то теперь…
— Хотя это и неважно теперь, – продолжил он, направляясь в сторону небольшого уютного ресторанчика, который так нравился Кате. – Зайдем? Я тут тусил в юности. Шикарное место было.
— Сейчас тоже хорошо тут, – ответила она, все еще думая о Вике. Чтобы отвлечься, поддела Самойлова: – В юности… Можно подумать, сейчас ты – древний мамонт.
— Ну, не первой свежести, – хохотнул он, пропуская ее вперед.
В ресторане «Вестерн» было пока еще тихо и уютно. Тематические картины и предметы интерьера украшали стены и зал. Широкие деревянные столы были гладко отполированы, мягкие диваны матово поблескивали темно-коричневой кожей.