Сопротивляться совсем не хотелось. Было совершенно плевать на то, что вокруг люди, камеры смартфонов… Весь мир сузился до звука глухого биения его сердца под ее ладонями. И Катя ответила на этот поцелуй. Ответила так же неистово и яростно, запуская пальцы в густые волосы на его затылке.
А когда взрыв чувств немного утих, и Олег слегка отстранился, он дышал так тяжело, словно пробежал много километров. Прижавшись лбом к ее переносице, Самойлов все не мог успокоиться, сминая кофточку на талии Кати.
И оба понимали, что этот поцелуй все расставил по своим местам. Он сделал то, зачем приехал – вернул свое право быть рядом с ней, а она… она уже не принадлежала тихому миру книг и рецензий.
*ты не сможешь сломать меня; ты не можешь изменить меня.
**Олег исполняет песню «Рhase me» южно-корейского певца Ву Сонга.
Глава 45
Этот день неизбежно вел к указанному в билете Олега времени отлета. Город, словно прислушавшись к горьковатому предчувствию их скорой разлуки, притих. Полупустынные улицы, свободные от пробок дороги, легкий ветерок – все это как будто затаилось, желая отдать последние минуты.
Не обсуждая маршрут, Катя и Олег направились к старому тенистому парку. Раскинувшийся вокруг небольшого пруда, он был пропитан свежестью и вечерними сумерками.
— Во сколько рейс? – поинтересовалась Самарцева.
— В шесть утра, – ответил он, чуть сильнее сжимая ее пальцы в своих.
Они остановились на берегу, выбрав немного обшарпанную лавочку. Глядя на спокойную гладь воды, Олег провел ладонью по спинке. Кожи коснулось шершавое дерево с облупившейся краской.
— Я скучал по этому городу, – задумчиво проговорил он. – Туры, фестивали, полутемные номера отелей… Всё равнодушно, стерильно, временно. Знаешь, я почти перестал воспринимать жизнь по-другому.
— Как именно?
— Вот так, – повернулся к ней Самойлов. – С милыми сердцу вещами, с осознанием того, что дома тебя ждут.
— А почему не ждут? Кто-то ведь должен… – Самарцева задала этот вопрос не просто так.
Ей было очень важно услышать именно от него то, в чем она была почти уверена. Вопреки тому, что все говорило о том, что в жизни Олега вряд ли была женщина, ей хотелось убедиться в этом окончательно.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, – кивнул он, проводя рукой по лавочке, чтобы проверить ее на предмет пыли. Убедившись, что поверхность пригодна для того, чтобы сесть, похлопал по теплым узким досточкам рядом с собой. – Если бы я хотел, конечно, квартира бы не встречала меня не включенным светом.
Присев на край скамейки, Катерина взглянула на уток, что гонялись за кусочками хлеба. От этого по поверхности пруда бежала рябь. Ощущая, как от Самойлова исходят волны энергии, она подумала о том, что даже во время молчания он источал звук. Такой, который не просто воспринять обычным слухом, но достаточно вибрирующий, чтобы задеть что-то в сердцах окружающих.
— Неужели за всю жизнь ты не встретил ту, которая смогла бы стать именно той, ради кого ты берешь в руки гитару?
— Для того, чтобы играть, мне не нужна женщина, – пожал плечами Самойлов. – Это не так работает, Кнопка. По крайней мере, в моем случае.
Самарцева ощутила что-то вроде разочарования. Она в очередной раз поняла, что никто и ничто не заменит ему музыку.
— Нет, конечно, – тут же пояснил Олег, – я слышу все иначе, когда… – он замолчал, подбирая подходящие слова, – вот сейчас, например. После нашей встречи я начал писать другие песни. По приезду напишу еще – не сомневайся даже.
— Значит, все же наличие женщины дает какие-то преимущества? – хитро улыбнулась Катерина.
— Если эта женщина ты, то да, – кивнул Самойлов, нисколько не разделяя ее игривого настроения.
Он чувствовал, что близится время их расставания. Конечно, это было лишь временное препятствие, но от этого было не менее досадно. Олег не хотел отпускать ее от себя даже на день, не говоря уже о том, чтобы снова вернуться в жизнь, где никогда не было Катерины Самарцевой.
Удивительно, но внезапно мир, который был для него любимой стихией, стал чужим. Не утешало даже наличие любимой гитары и микрофона. Причина же сидела рядом, глядя на него удивительно теплым взглядом карих глаз. Чтобы уехать завтра у него несколько причин, но чтобы вернуться сюда снова не нужно было искать повод. Чтоб провалиться им, этим причинам! Так хотелось использовать только поводы.