Заведя руки за голову, Самойлов снял с шеи серебряную цепочку с таким же медиатором. Блестящая подвеска поймала луч заходящего солнца, тускло отозвавшись на прикосновение умирающих лучей.
— Это мой талисман, – сказал он, надевая цепочку на изящную шею молодой женщины.
— Олег… – Катя перехватила его пальцы, когда музыкант застегнул карабин. – Это же такой дорогой подарок. Я не…
— Можешь, – возразил он мягко. – Вернешь, когда поймешь, что я тебе больше не нужен.
— Я… – она замолчала на пару секунд, взвешивая то, что собиралась сказать. – Я никогда не отдам тебе его, Олег.
Катерина коснулась медиатора, который все еще хранил тепло пальцев Самойлова. Металл приятно ласкал кожу на груди.
— Это поможет мне пережить нашу разлуку, – с тенью грусти ответил он. – Если бы я мог, завис бы с тобой тут еще на пару недель… или даже на всю жизнь.
Катя улыбнулась. Она понимала, что это было лишь красивой мечтой. Он не мог остаться. У Олега были обязательства перед участниками группы, перед поклонниками, которые ждали «Бесов» на концерты. Она не могла, просто не имела права показывать, насколько ей не хотелось, чтобы наступило завтра.
Вечерние сумерки медленно перетекли в ночь и настолько раннее утро, что город все еще спал.
— Скоро четыре утра, – заметила Самарцева, взглянув на дисплей телефона.
Они стояли возле ее подъезда, так и не найдя в себе сил расстаться этой ночью. Бродили по сонным улицам, целовались на набережной…
— Вызову такси, заберу вещи в отеле и сразу поеду в аэропорт, – кивнул Самойлов.
Чувствуя, как шею холодит серебро, а где-то в ложбинке на груди покалывает кожу медиатор, Катерина подняла на него взгляд.
— Значит… до встречи?
— Обязательно, – кивнул Олег в ответ.
Наклонившись к ней, поцеловал. Не спеша, с толком, с чувством, с привкусом разлуки и прощания.
В душе задрожали струны надежды и едва различимого отчаяния. Кате захотелось разрыдаться, броситься ему на шею и попросить не уезжать. Она не сделала ничего из этого.
— Мы еще встретимся, – уверенно проговорила, крепко обнимая его. – Мой Бес…
Глава 46
Следующие несколько дней слились в череду серой обыденности и рутины. Странно, но привычные будни вдруг утратили очертания и… вкус. Казалось, все стало простым и каким-то несоленым, что ли…
В издательстве стоял тот самый гомон, который всегда так нравился Кате. Стук каблуков по паркету, звук работающих компьютеров, шелест бумаги – все это теперь казалось не таким очаровательным, как раньше. В воздухе повис привкус скуки, который уже почти набил оскомину, когда на пороге ее кабинета возник Кремер.
Максим приехал впервые после того, как улетел Самойлов. Все то время, что Катя проводила на работе, до конца июня, писатель не появлялся. Признаться, Катерина была ему благодарна за это отсутствие. Непонятно почему, но она чувствовала какую-то идиотскую вину за то, как была счастлива. Да-да, даже в эти минуты, когда безумно скучала по Олегу, она была счастливее, чем когда-либо.
Сделав шаг вперед, Кремер поправил сумку с ноутбуком, которую держал подмышкой. Пристальный взгляд прошелся по Самарцевой, мгновенно споткнувшись о стильный аксессуар на ее шее. Там, поблескивая холодным сиянием, виднелась оригинальная подвеска. И Максим сразу узнал этот почерк – привычку уверенного в себе и своих намерениях человека. Это было не просто украшение, а молчаливый способ заявить о том, что «это мое».
Заметив его внимание к серебряному медиатору, Катерина невольно взяла его и сжала в ладони. Она словно пыталась защитить то единственное, что у нее осталось от встреч с музыкантом.
— Красивая вещь, – писатель не стал изворачиваться и делать вид, что не заметил нового аксессуара.
Именно это когда-то так понравилось Самарцевой в нем – способность говорить все как есть. Всегда.
— Это просто подарок на память, – зачем-то пояснила она.
— Неужели, – с легкой усмешкой повел плечом писатель, проходя к столу. – Долгую или вечную?