— Макс…
— Метафора, – пояснил он в ответ. – Ты же понимаешь, что часто именно такие подарки приносят не только самое большое счастье, но и самую сильную боль?
— Там увидим. Ты не присылал главы для правок, – сменила тему, не желая больше обсуждать личное.
Не потому, что не хотела. Потому, что это был он – тот, кто все еще оставался для нее не просто бывшим, но мужчиной, с которым у нее сохранилась та химия, о которой снимают сериалы.
— Не хочу торопиться, – ответил Максим. – Дело идет к финалу, не хотелось бы скомкать события.
Он отошел к окну и принялся рассматривать город внизу. Вот только Самарцева практически кожей ощущала, что улицы и витрины интересовали писателя меньше всего. Во всем его образе считывалось столько усталости и разочарования, что ее кольнула совесть. Катя впервые подумала о том, что снова начать работать с Кремером было хорошим решением для издательства, но не для нее лично. Снова принесла себя в жертву работе. Теперь это грозило обернуться катастрофой.
Глядя ему в спину, Самарцева поймала себя на мысли о том, что это снова происходит. Кремер, сам того не подозревая, уже начал заполнять собой ту пустоту, что образовалась после отъезда Олега. Вот именно это и было самым опасным! Ненавязчиво, даже не желая этого, он обречен был оставаться тем человеком, чье молчание звучало объемнее самой красивой мелодии.
— Катастрофа…
— Что? – не поняла Катя.
Он словно прочитал ее мысли о том, что править его романы было не самой блестящей идеей.
— Мой пиар-менеджер планирует в эти выходные провести презентацию книги. Он настаивает на твоем присутствии, – повернулся к ней писатель.
Теперь, когда солнце освещало его со спины, вокруг Кремера появился золотистый сияющий ореол. Катя подумала о том, что как красиво и символично это выглядело.
Бездумно прослеживая пальцами острые грани подвески, Самарцева прикусила нижнюю губу. Это лишь выглядело официально – желание какого-то постороннего человека, которого она и не видела ни разу. Катя слишком хорошо знала Максима, чтобы не понять главного. Прежде всего, это было именно его стремление. Не просто рабочий визит, но попытка вернуть все на свои места. Ее – в мир, где царила тишина с привкусом дорогого вина и эстетически приглушенного света; Олега – к его драйву, ревущим гитарам и визгу восторженной толпы.
— У меня работы во, – провела ребром ладони по горлу, надеясь отвертеться от того, что уже стало неизбежностью.
— Боишься, если сменишь кожаные брюки на вечернее платье, вспомнишь, что в твоей жизни есть другие приятные вещи?
— Ты сейчас манипулируешь мной?
— Возможно.
— Макс…
Вернувшись к столу, Кремер положил перед ней флэшку. Прежде чем забрать сумку с ноутом и покинуть кабинет, он оперся на стол и склонился к Самарцевой. От него, как всегда, пахло лавандой и чем-то еще, до боли теплым и родным.
— Здесь финальные главы романа. Вычитывать их не надо, – тихо проговорил писатель. – Ознакомься и подумай, что ты будешь говорить на презентации, если кто-то спросит как это – работать со мной.
Когда за Кремером закрылась дверь, Катерина откинулась на спинку кресла. Шумно выдохнув, она закрыла глаза, массируя правый висок. Где-то в переносице застыл аромат одеколона писателя. Плотный запах сандалового дерева с нотками табака, который совсем не хотел соседствовать с воспоминанием о другом – терпким и горьковатым.
Открыв документ, в котором было столько запрещенных приемов, Катя покачала головой. Этот роман был не просто очередной историей. В нем было столько знакомых деталей и диалогов, что становилось больно. Это был, своего рода монолог, на который она не могла ответить. Просто потому, что ответа и не ждали. И все здесь было пропитано нотами сладковатого полузабытого прошлого, в котором не было места никому… кроме автора.
Глава 47
На кухне было полутемно и очень тихо – только мерно мурчал холодильник. Именно мурчал, потому что звук был удивительно мягким и невесомым.
Пройдя к кухонному островку, Катя щелкнула кнопкой. Она намеренно не включила свет, чтобы на несколько коротких минут «залипнуть» на светящиеся синеватым пузырьки в прозрачном боку чайника. Когда к пению холодильника присоединилось теплое сопение будущего ароматного напитка, Самарцева достала большой бокал.
Спустя какое-то время она уже вернулась в гостиную, где на низком журнальном столике ее ждал ноутбук. Сделав глоток, она села на диван и потянулась за пледом. Накрыв босые ноги, отдала всю себя тексту романа.