Глава 48
Субботний вечер, пропитанный ароматом дорогого вина, звоном хрусталя и приглушенным звуком голосов ласкал своим спокойствием и предсказуемостью. Сегодня все было выверено до мельчайшей детали. Где будут размещены гости, какого оттенка цветы в декоре и чем они пахнут… В этих мелочах был весь максим Кремер и его мир. Мир, в котором антикварная мебель и шелест страниц перекликались с полутонами чувств и красивыми речевыми оборотами.
Стоя у большого зеркала, Катерина Самарцева придирчиво рассматривала свое отражение. Высокая прическа, вечернее платье насыщенного синего оттенка, чей плотный шелк струился вдоль тела волнами, словно потоки холодной воды. От этого по открытой спине бежал холодок.
…бежал холодок, который исчез мгновенно, стоило бархатной кожи коснуться горячим пальцам. Это касание едва ощутимо проследило линию позвоночника молодой женщины, но вызвало странное смятение.
Катя обернулась.
Максим стоял почти вплотную. Как всегда, безупречный. В строгом смокинге, с прической волосок к волоску, мягким мерцанием во взгляде.
— Ты готова?
— К чему? Это же просто анонс романа, – пожала она обнаженными плечами.
— Мне показалось, что ты нервничаешь, – заметил писатель.
«Конечно, я нервничаю, – фыркнула она мысленно, – после того, как ты написал целых три главы о том, что принадлежало только нам…»
— Нет, просто я впервые на таком мероприятии, – ответила Самарцева вслух.
— Все готово? – вклинился в их разговор шеф Кати, который как раз подошел к ним. – Пора начинать. Этот роман станет триумфом нашего издательства, Максим Александрович, – повернулся к писателю с довольной улыбкой.
Катя повела плечом. Только она знала, чего будет стоить этот триумф. После того, как ей стало известно содержание романа до его последней строчки, Самарцева чувствовала себя так, словно ее раздели перед толпой и оставили так. Сделав глубокий вдох, она направилась следом за мужчинами в просторный зал загородного клуба, где проводился анонс романа.
Когда гостей накрыл мягкий полумрак, постепенно воцарилась тишина. Все замерли в ожидании. Представители прессы, литературные критики, владельцы издательств, редакторы и блогеры – десятки людей, которые в напряжении ждали кульминации этого вечера.
Виновник торжества вышел на небольшую сцену и постучал по микрофону. Максим выглядел спокойным и уравновешенным настолько, что его состояние даже отдавало безразличием.
Катя повела плечами, оглядываясь вокруг. Она специально выбрала себе место подальше от первых рядов, чтобы спрятаться от его глаз. Когда писатель заговорил, Самарцева сразу почувствовала это: когда что-то изначально идет не так.
— Этот роман о том, как люди ждут долгие годы, чтобы начать звучать в унисон, – Кремер показал залу увесистый том с обложкой, которую Катя видела впервые.
Катерина невольно потянулась к подвеске-медиатору, что висела на шее. Она не нашла в себе силы, чтобы снять ее, хотя украшение не особо гармонировало с нарядом.
— Расслабься, – раздался шепот за спиной. – Выглядишь так, словно виновата в чем-то.
Самарцева оглянулась. Перед ней стояла Вика.
— Какого черта ты тут делаешь? – прошипела Катерина, которая никак не ожидала увидеть теперь уже бывшую подругу на этой вечере.
— Я люблю творчество Кремера, – хихикнула Виктория в ответ. – К тому же, мне интересно, что он скажет, когда его спросят о прототипах героев романа.
Катя ничего не ответила. Она просто прошла на несколько метров вперед, сокращая расстояние между собой и писателем. Появление Вики могло значить только одно: нужно ждать какой-то подставы. Наверняка, в зале уже отирается журналист, у которого припасена парочка каверзных вопросов.
— Самые важные события нашей жизни, – продолжал Максим, – переплетаются между собой, образуя причудливую мелодию. Вибрации, что звучат на страницах этой книги, принадлежат тому человеку, ради которого она написана.
— Это женщина? – поинтересовался один из блогеров. – Роман о женщине?
— Каждый роман о женщине, – усмехнулся Кремер, – и о том, как резонируют душе мужчины отголоски от встречи с ней. В процессе работы над текстом я понял очень важную вещь. Есть истории, которые не должны стать достоянием общественности. Они написаны лишь для той, кто способен понять их и прочувствовать. Именно поэтому я принял очень важное для себя решение. Роман «Струны» не будет опубликован в общем доступе. Не будет тиражей, электронных версий, обзоров и прочих информационных поводов.