— Лгунья, – прошептал он, наклоняясь совсем близко.
В тоне Максима читалась такая пьянящая нежность, что на ее фоне меркло все. Вот только Катерина прекрасно осознавала, что именно такое чувство куда опаснее и разрушительнее самой яростной вспышки гнева.
— Макс…
Ее слова замерли где-то в том моменте, когда их губы соприкоснулись. И это был не просто поцелуй. Совсем не тот, воспоминание о котором осталось после приезда Олега. Все былое – прогулки с Самойловым, приглушенный шум Обнинска, смех фанаток и разочарование, вдруг стало хрупким и до невозможности временным. Остался только Максим, который по своей надежности и устойчивости мог легко соперничать с Великой Китайской Стеной.
Поцелуй, наполненный тяжелым чувством собственничества и многолетнего ожидания был сравним с выстрелом навылет. Едва слышно охнув, Катя уронила роман. С глухим стуком ударившись о ковер под их ногами, книга словно ознаменовала ее капитуляцию.
Она ответила на его поцелуй. Со всей той яростью и даже злостью, что все еще бурлила в душе после разговора с Олегом. Руки, словно живя собственной жизнью, скользнули вверх по его плечам. Вцепившись в ткань его безупречного костюма, она словно силилась сорвать с писателя его спокойствие и невозмутимость. Словно стремилась обнажить того Максима Кремера, которого знала только она – Катерина Самарцева.
И его выдержка посыпалась с грохотом. Подхватив ее, вынуждая обхватить его ногами, за пару шагов Максим преодолел расстояние до дивана. Плотный шелк подола зашуршал, когда он бесцеремонно сдвинул платье вверх, обнажая бедра Кати.
В полумраке ее гостиной, что рассеивалась лишь мягким светом ночника, они превратились в две тени. Сплетенные в страстной схватке, словно насмерть, они готовы были умирать каждую секунду, чтобы вспомнить все, что было раньше. И каждое касание Максима было пронизано той синтаксической точностью, с которой он писал. Он не просто обладал ею среди разбросанных листков рукописей на смятом покрывале дивана, а читал ее тело, словно раскрытую книгу. Книгу, в которой ему был хороша знаком каждый абзац, строчка, запятая и многоточие…
— О, Боже… Макс… – выдохнула она.
— Тшш… – прошелестел он ей в губы.
Горячие пальцы писателя скользнули снова к шее молодой женщины. Туда, где на коже холодным блеском переливалась серебряная цепочка. Подцепив медиатор, он точным быстрым движением сорвал украшение с шеи Кати. Подвеска еще не долетела до ковра, а нежные губы уже зацеловывали красноватый след, что горел на коже тончайшей полосой…
Глава 52
— Катерина, ты вообще понимаешь, сколько нулей мы потеряем из-за этого перформанса?!
Владимир Петрович рвал и метал. Его кабинет напоминал больше развороченное поле боя. Повсюду валялись документы и газеты с громкими заголовками в стиле «Кремер уходит в тень?»
Утро началось не с кофе, а с головной боли и негодования шефа. Вот и сейчас он стоял возле окна, заложив руки за спину, словно надзиратель. Он даже не предложил Кате сесть, когда она вошла в кабинет, плотно прикрыв за собой двери.
— Максим Александрович имеет право отозвать рукопись, – терпеливо проговорила Самарцева, и тут же вздрогнула, когда пожилой грузный мужчина с размаху грохнул ладонью о стол.
— Мне плевать! Делай, что хочешь, Катерина, но «Струны» должны быть здесь и как можно скорее.
— Владимир Петрович, вы же понимаете, что это невозможно.
— Роман для анонимного читателя? – иронично приподнял брови шеф. – Как будто мы не знаем, кто именно этот читатель, да, Катерина? Все видели, как он бежал за тобой после презентации.
Бледнея на глазах, Катя все же попыталась возразить. Она надеялась, что удастся отвертеться от этой неприятной ситуации. Ее глубоко личная тайна, с которой пока даже она сама не понимала, что делать, вот-вот грозила выбраться наружу. Нельзя допустить ничего подобного, не говоря уже о…
— Я не понимаю вас, Владимир Петрович.
— Да, брось, Катерина! – махнул рукой шеф. – Он же чуть ли не молится на тебя. Работать был согласен только с тобой и прочее… Я же не первый день на свете живу, в самом деле!
— Я не буду давить на Максима, используя его особенное отношение, – нахмурилась она в ответ.
— А книга? Она у тебя?
— Да.
— Вот и прекрасно, – с улыбкой потер руки шеф. – Просто принеси ее в редакцию и – все. Остальное мы сделаем сами.
— Владимир Петрович! – выдохнула Катерина, понимая, что предлагает главный. – Это же низость!