— Не выражаться, – ее слегка дрожащие пальцы перехватили другие – уверенные и теплые.
Глава 54
— Это я удачно зашел, – с усмешкой проговорил Арсений Столетов, с которым Катя встретилась четверть часа назад на площади перед издательством.
Поставив на край стола коробку с ее вещами, художник придержал стул, давая Самарцевой возможность сесть. Когда Катерина устроилась за небольшим овальным столиком кафе, Столетов устроился напротив нее. Без видимого интереса полистав меню, он заказал черный кофе и, дождавшись, пока уйдет официант, взглянул на Катю:
— Итак, как же так?
— Ну, вот, – пожала плечами Самарцева, прекрасно понимая, о чем ведется речь.
Столетов хоть и явно был удивлен ее увольнению, расстроенным не выглядел. В его странно-ярких зеленых глазах не читалось и доли сочувствия или чего-то подобного.
— Признаться, я даже не рассчитывал, что все так удачно сложиться.
— Не совсем понимаю вас, – приподняла брови Катя.
— Видите ли, Катерина, – начал художник, – я ведь не случайно оказался сегодня возле вашего места работы. Так вышло, что я целенаправленно ехал именно туда, к вам.
— Ко мне? – удивилась Самарцева, слегка отклоняясь назад.
Официант поставил перед ней белую керамическую чашку с ароматным китайский чаем и плоскую тарелочку. На второй исходил ароматом клубничный чизкейк.
— Я тут задался целью написать мемуары, – пояснил Арсений. – Проблема в том, что картины пишутся куда проще, как выяснилось. С акварелью я могу управиться на «раз», но вот два слова связать… – художник кисло улыбнулся, делая глоток кофе.
Катя задумчиво посмотрела на него. Признаться, она успела забыть о Столетове. Именно поэтому, когда он бросился помогать ей собирать рассыпавшийся по декоративной плитке офисный скарб, она даже не сразу сообразила, кто это. Только эксцентричный образ и излюбленный костюм в клетку напомнил ей о выставке, на которую как-то водил ее Кремер.
— Мемуары? – переспросила Самарцева. – Это хорошее дело, но трудоемкое и муторное.
— Вот именно, – энергично закивал в ответ Столетов. – Вот поэтому я приехал к вам, Катерина.
— Вы хотите, чтобы я проконсультировала вас?
— Да. То есть, нет, – качнул головой Арсений. – Я хотел бы нанять вас в качестве полноценного редактора… или даже соавтора, если можно так выразиться.
— Вы предлагаете мне контракт?
— Да, если хотите. Да, – ответил художник.
Катя склонила голову к правому плечу, выводы вилкой полосы на идеально ровной поверхности нежно-розового чизкейка. После жесткого разговора с теперь уже бывшим шефом прошло пару дней, но она уже успела подумать о том, как быть дальше. Нехитрых сбережений хватило бы совсем ненадолго, потому что раньше она как-то не задумывалась о подобном исходе событий в своей жизни. Это и стало причиной того, что Самарцева практически не откладывала средства на «черный день».
Теперь же, когда она оказалась на пороге новой жизни, которая грозила безденежьем, предложение художника было весьма кстати. Вести работу над мемуарами такой персоны – это даже не шаг назад, если разобраться. Учитывая обещание Владимира Петровича относительно рекомендаций, рассчитывать на работу в каком-то другом издательстве не приходилось. Да, и нужно ли?
— Что скажете, Катерина? – напомнил о себе Столетов, вырывая Катю из раздумий о происходящем в ее жизни.
— Думаю, мы можем это обсудить.
— Прекрасно, – радостно потер Арсений худые сухие ладони.
Потянувшись к соседнему стулу, на котором стоял пухлый потертый портфель, художник открыл его. Спустя пару секунд, Катиному взору явился ворох листочков и пара тетрадок – все мятое и в высохших пятнах красок. Неловко разгладив бумажки, Столетов виновато взглянул на Катю.
— Понимаете ли, Катерина, мои записи больше похожи на записки сумасшедшего. Здесь много страсти и экспрессии, но нет логики. Я порой сам не понимаю, где начало и конец у этих заметок.
Наклонившись над столиком, Самарцева пробежалась пальцами по бумажкам. Салфетки, какие-то квитанции, вырванные из блокнотов страницы… Несомненно, все это нуждалось в надежной руке опытного мастера. Навести хоть какой-то порядок во всем этом хаосе – та еще задачка.
— Арсений, я должна спросить вас…
— Конечно, Катерина. Я весь одно сплошное ухо.
— Вы вообще понимаете, что такое мемуары?
— Ну, в общих чертах, если честно, – художник пожал тощими плечиками, а затем убрал с лица пряди тускло-русых волос, что то и дело падали на глаза. – Это проблема?