— Мой шеф… Он пронюхал, что оригинал романа у меня теперь и такое начал, – Катерина покачала головой, прижимая ладонь к вспотевшему лбу. – В общем, начал требовать, чтобы я слила рукопись, грозил увольнением с «волчьим билетом». Ужас… Орал, что если я откажусь, то меня даже полы мыть не возьмут ни в одно причинное издательство, не говоря уже о редакторской должности. Короче, я… я послала его на хрен, забрала вещи и ушла.
— Вот же мразь, – глухо проговорил Олег. – Убил бы, ей Богу! Ты верно поступила, Кнопка.
Во взгляде Самойлова появилось неприкрытое восхищение и гордость. И от этого выражения у Кати перехватило дыхание. Он все еще считал ее правильной. Придерживался ли бы Олег этого мнения, стань ему известно о том, что случилось после этого? Честность в деталях скандала не отменяла самого главного. О писателе, о его поцелуях, о романе, который все еще лежал на прикроватной тумбочке в ее спальне, словно немой свидетель ее предательства и неспособности быть откровенной до конца.
— Вот такие дела, – вздохнула Катя. – В один момент я потеряла работу и дело всей своей жизни.
Поджав чувственные губы, Самойлов покачал головой. Потянувшись куда-то в сторону, он вернулся в кадр уже со смартфоном.
— Твой начальник – говно, – резюмировал «бес», состредоточенно что-то набирая в телефоне. – Даже не могу описать, как все это можно назвать. Просто гадость!
В следующий момент смартфон Кати ожил уведомлением. Машинально беря телефон в руки, она взглянула на всплывшее в верхней части экрана уведомление.
«Ваш счет пополнен на 143.432…» – не до конца прочитав сообщение от банковской системы, Катя смахнула вниз «шторку», чтобы посмотреть имя отправителя.
— Олег, зачем? – повернула смартфон так, чтобы он видел экран.
— А на что ты жить теперь будешь? – лаконично отозвался Самойлов.
— Я уже нашла работу. Точнее, она сама меня нашла, – поспешила успокоить его Катя. – Один художник решил писать мемуары и нанял меня в качестве редактора.
Олег слегка прищурился, наклоняя голову к плечу.
— Очень вовремя.
— Да, – кивнула она в ответ. – Поэтому у меня практически ничего не изменилось. Арсений хорошо платит, даже лучше, чем в издательстве. Уже вот первая партия его каракулей, – и показала кипу черновиков.
— Это тот художник, на чью выставку ты как-то ходила? – уточнил Самойлов.
— Да-да, – подтвердила она, даже не подозревая, почему Олег спросил об этом, и какие выводы будут сделаны, но значительно позже.
— Послушай, Кнопка, – интонации Олега изменились. Он словно утратил интерес к этой теме, кардинально меняя русло разговора. – Я так понимаю, ты теперь не связана графиком работы и не должна торчать девять часов в душном кабинете?
— Ну, да.
— А, знаешь что? Давай, приезжай ко мне, а?
Катя замолчала, не сразу осмыслив услышанное. Сердце подпрыгнуло, а затем ухнуло куда-то вниз.
— Ну, а что? Мои родители будут рады. Мама спрашивала о тебе, она помнит тебя совсем малышкой еще… Отвлечешься, развеешься.
— Я как-то не думала об этом, – честно призналась Катя, чувствуя, как все внутри замирает. – Прям вот так – сразу в гости к твоим родителям?
Она на несколько секунд закрыла глаза. Внутри неё разгоралось самое настоящее пламя. Эта поездка казалась идеальным способом перезагрузиться, но была вершиной лицемерия и наглости. Принимать его заботу, пользоваться хорошим отношением, улыбаться родителям…
Вот только исчезнуть хотя бы на какое-то время из мира, в котором ей было невыносимо душно и плохо, было просто жизненно необходимо. Может, это и есть способ все исправить? Попытаться выдохнуть, стряхнуть с себя эту удушающую нежность Кремера.
— Это ведь не классическое знакомство с родителями, – пожал плечами Олег. – Мои давно тебя знают, хотя ты их мало помнишь. Так, встреча старых друзей. Давай, собирай чемодан, бери билет и приезжай в конце недели.
Не в силах сопротивляться его мягкой настойчивости и надежде выбраться из случившегося, Катя лишь молча кивнула. У нее не осталось ресурса, чтобы сказать хоть что-то, придумать причину не совершать этого. Возможно, в предложении Самойлова кроется самая большая ошибка в ее жизни, а возможно… Возможно, это будет то самое счастье, от которого так стремилась ее уберечь Вика.
Глава 57
В среду, ранним утром, как и было обговорено ранее, Катерина отправилась к Арсению Столетову. Мастерская художника находилась в старом дома в центре города, на мансардном этаже. Огромные окна, сквозь которые лился рассеянный, холодноватый свет, десятки холстов, составленных вдоль стен, густой, въедливый запах скипидара, льняного масла и дорогого табака – все это оглушило Катю своей чуждой, какой-то рафинированной эстетикой.