— Можно с вами сфотографироваться? – радостно защебетала явная поклонница творчества группы, не обращая ни малейшего внимания на Катерину.
— Давай, только быстро. Я спешу, – когда восторженно пищащая фанатка наконец-то ускакала по своим делам, Самойлов с тяжелым вдохом повернулся к Кате. – Извини.
— Ничего, – ответила она, хотя с трудом скрыла раздражение.
В этот же момент все вокруг изменилось. Прежняя хрустально звеневшая между ними легкость исчезла. Казалось, на их личный мир набежали тени.
Глава 60
Дорога до города, где жил Олег, прошла относительно спокойно и без суеты. В электричке было не так уж много людей, а потому удалось избежать толкучки и тесноты.
Катя с интересом рассматривала проплывающие за окнами виды. Незнакомые и красивые. Олег изредка накрывал ее руку своей ладонью и ласково улыбался, поясняя те или иные особенно приметные здания или памятники. Она чувствовала себя немного не в своей тарелке.
Случайная фанатка промелькнула в их встрече глупым призраком, но оставила неприятный осадок. Этот инцидент стал лишним напоминанием о том, каков мир Самойлова на самом деле и как просто в него попадают посторонние женщины. Впрочем, Катя понимала, что теперь, после ночи с Максимом, она не имеет никакого морального права пенять ему хоть за что-то.
Самойловы встретили ее тепло, но сдержанно. Мать Олега, Елена Николаевна, высокая и статная для своих лет женщина, с улыбкой поприветствовала гостью:
— Здравствуй, Катерина. Дай, посмотрю хоть на тебя. Такая красавица выросла, – повернулась к мужу. – Помнишь, как кроха бегала?
— Не зуди, мать, – добродушно проворчал отец семейства, после чего обратился к сыну. – Идите, покажи, где переодеться, умыться с дороги. Пусть в себя приходит, и спускайтесь ужинать.
Признаться, Катя была благодарна Василию Федоровичу за такую проницательность. Ей было немного неуютно под внимательным взглядом матери Олега. Казалось, Елена Николаевна видела гораздо больше, чем могла. Например, что с собой, так называемая, девушка ее сына привезла не только записи художника Столетова, но и кое-что еще.
Спустя полчаса, смыв с себя дорожную пыль и переодевшись, Катя сидела за столом в просторной столовой особняка Самойловых. Олег нисколько не преувеличил, когда сказал, что мать перевернула всю кухню. Елена Николаевна наготовила кучу всего и теперь с завидным упорством пыталась впихнуть эти вкусности в гостью. Катя улыбалась, старалась поддерживать беседу, хвалила божественный пирог с мясом и… чувствовала себя отвратительно. Находясь в центре внимания, окруженная искренней теплотой и заботой семьи Олега, она лишь отчетливее ощущала свою вину перед ним. Ее так хорошо приняли в эту тихую гавань, не подозревая, какую тайну хранила Катерина Самарцева. И, если эта тайна вскроется, то разнесет вдребезги всю эту идиллию.
Когда все разносолы были полностью или частично уничтожены, а родители ретировались на кухню греметь посудой, Олег увлек Катю за собой. Он привел ее на просторную террасу, что выходила в сад. Здесь, среди яблонь, зарослей черной смородины и увядающих сентябрьских цветов, было удивительно спокойно и тихо.
— Ну, как ты? – со смехом поинтересовался Самойлов. – Прости за маму. Она может быть… ммм…
— Заботливая, – подсказала Катя, вспоминая такие же, как у Олега зеленые ласковые глаза.
— Ну, скажет так, – кивнул он в ответ. – Просто мне кажется, что ты какая-то… потухшая, что ли.
— Все хорошо. Я просто устала.
— Расстроилась из-за этой девицы в метро? – вздохнул Олег. – Это издержки моей деятельности. Увы, но я не могу предугадать, когда и где появится…
— Все нормально, – мягко перебила его Катерина. – Правда. Я все понимаю.
— Ладно. Хорошо, – успокоился Самойлов. – Как у тебя дела с работой? Ты говорила, что начала заниматься мемуарами художника.
— Да, Арсений Столетов.
— И как тебе с ним работать?
— Ну, Арсений – тот еще чудак, – повела плечами Катя. – Впрочем, как и все творческие люди. Мне не привыкать разбираться в их заскоках.
— Этот писатель… Кремер, кажется, тоже такой?
Катя почувствовала, как сердце пропустило удар. В голосе Олега прозвучало больше любопытства, чем намека на что-то, но это и насторожило. С чего бы ему интересоваться причудами Максима? Неспроста это – сто процентов, неспроста!
— Почему ты вдруг вспомнил о нем? – осторожно поинтересовалась Катя.
— Ну-у, – Олег замолчал, явно подбирая слова. – Ладно, не буду ходить вокруг да около. Я помню, что ты как-то обмолвилась о том, что этот художник буквально в десны дружит с Кремером. Учитывая, что писатель твой бывший, не кажется тебе, что очень уж вовремя Столетов решил написать мемуары?