- А давайте проведем шутливые конкурсы, и победительница станет Снегурочкой! – попытался взять инициативу в свои руки Высоковский, возмущенный предательством Анжелики, съедающей глазами Грозного.
- Клим, а как тебя в общагу пустили? – спросил Антон, и все разом забыли о выборах Снегурочки.
- Большая коробка «Ассорти» является универсальным пропуском куда угодно. Тем более, что Алевтина Кузьминична меня прекрасно знает. В прошлом году я встречался с Татьяной из параллельной группы, и к регулярным поставкам «Ассорти» она привыкла, как к наркотику. А потом без этого наркотика ей было очень плохо…
- Так вот чего она злая постоянно! Ломка у неё, а мы-то думали, что климакс! – выкрикнул Шило.
- Ну, да, - кивнул Клим. – Поэтому она очередной дозе очень обрадовалась и бегом побежала в свою каптёрку смотреть телик и пить чай с конфетами.
- Так она тебя на всю ночь пустила? Не похоже на нее совсем!
- А я ей сказал, что родители уехали Новый год встречать в столицу, а я опоздал, и ключи от квартиры дома забыл. Теперь мне ночевать негде, кроме как у моего дорогого друга Антона Шило, который всё утро машины сбивал. Она расчувствовалась и разрешила остаться.
- Так мне теперь ещё и на тебе жениться придётся? – картинно вздохнул Антоша, постукивая гипсом. – Чтоб ты знал, очередь уже.
- А что, ноги с переломом нынче в цене?
- А то! Все же знают, что у меня там бриллианты спрятаны!
- Ребята! – постучал вилкой по столу Гек. – Вам хорошо и вы забыли, что Клим пришел трезвый аки стёклышко. И это следует срочно исправить! Чук, наливай! Грозный, тостируй! Да и садись уже где-нибудь. Вот, возле Анжелки место.
Анжелика уже поставила около пустого стула чистую тарелочку и стакан, так что придётся садиться около неё, несмотря на насупленный вид Высоковского. Пожалуй, будет даже интересно.
Клим прошёл к своему месту, поднял стакан:
- Рюмки вам надо сюда прикупить, ребята, и бокалы, половина учёбы еще впереди.
- Да ладно, тратиться, - махнул Чук. – Мы уже привыкли как-то, со стакана. Тост давай!
Клим улыбнулся своей роковой улыбкой, немедленно покоряющей девичьи сердца:
- Так давайте выпьем за то, чтобы у нас всё было, и нам за это ничего не было!
- Ура-а-а!!! – хоровое.
Анжела протянула Грозному один из трёх, лежащих в центре под строгим присмотром Коти, бутербродов с икрой:
- Закусывай.
- Одиннадцатый, - констатировала факт Котя.
- Больше никого не будет, - успокоила её Лина. – Это только Грозный мог найти ключик к сердцу… то есть, желудку Алевтины Кузьминичны.
Чокнулись, выпили.
Иван Сирота. 22.15.
Иван не пил. Точнее, пил, но предусмотрительно налитую газировку или лимонад, никто особо не приглядывался. Приглядывался Иван. Ему не давало покоя недавнее происшествие, и он хотел убедиться, что находится в здравом рассудке. Но всё указывало на противоположное. Никто, кроме него, не замечал, что предметы на столе движутся. Не явно, почти незаметно для глаза, меняются местами или просто сдвигаются в хаотичном порядке. Вот, Чук наливал Лине только что красное вино, но пьет она белое. Банка с остатками грибочков в одно мгновение меняется местами с банкой ананасов, стоящей на противоположном конце стола. Торт, благоразумно отставленный, дабы не искушал до поры до времени, на подоконник, чинно вращается, словно оглядываясь. У Чука на тарелке с голубой каемочкой была икра кабачковая, у Гека на тарелке с тусклым жёлтым одуванчиком – баклажанная. Теперь на ней кабачковая, а на той, что с голубой каемочкой – баклажанная. Вон две мандаринки, медленно сталкиваются, катятся в разные стороны и падают со стола. Закрывал глаза – Анжелика сидела на коленях у Высоковского, открыл глаза – уже на коленях у Грозного, целуются взасос. Впрочем, это такая девушка, что из объятий в объятия перемещается безо всякой мистики.
А как же насчет остального? Никто ведь ровным счетом ничего не замечает. Иван, в конце концов, пришел к выводу, что это его глючит. От усталости и недосыпа. Экзамены, подработка грузчиком, тут любого подкосит. Он, конечно, парень крепкий, но и его заглючило. Отоспаться бы сегодня… Но нельзя. Если проспишь момент наступления Нового года, весь год никакой будет. Так в детдоме все считали. Значит, надо перетерпеть. Ну, не вагоны же разгружать, в конце-то концов. Поднять под бой Курантов бокал шампанского, если его до этого не откупорят, и после как-нибудь незаметно удалиться, лечь спать. Но до этого момента Сирота решил не пить, а продолжать наблюдения. Интересно же, как нормальная ещё вчера психика скатывается в пропасть. Хоть диссертацию пиши.