- Новый год пришёл! Ура-а-а!!! – продолжал Высоковский, но его не поддержали.
Все чувствовали себя растерянно.
Висящая по центру потолка лампочка вдруг сменила желтоватый свет на зелёный, болотного оттенка. Вся комната окрасилась в зловещие тона, а с лампочки прямо на ёлочку закапала мутная жижа.
- Это чей-то розыгрыш, - громко сказал Высоковский. – Ха-ха-ха! Кто-то основательно приготовился, чтобы устроить нам сюрприз. Эй, шутник, выходи! Мы оценили! Присоединяйся к компании!
На лестничной площадке раздался топот. Казалось, что кто-то бежит по ступенькам вверх, а другой, в то же время, спускается вниз. Одновременно с шагами послышался шум включившегося лифта.
- Сейчас придут… шутники, - сказал Альберт, хотя голос его дрогнул.
- Вот только ёлочку портить не надо, - с этими словами Клим придвинул к себе ёлочку.
Свет мигнул и трансформировался в ярко-красный, даже глазам стало больно. С лампочки продолжало капать. Теперь это была жидкость кровавого цвета. Или кровь?
Шаги на лестничной площадке стихли. Теперь капли срывались и падали в центр стола, образуя красную лужицу внутри зелёной. Получилось похоже на чудовищный глаз.
Лампочка снова мигнула и вернулась к мутно-зелёному, болотного цвета жидкость начала образовывать всё расширяющийся круг в центре кровавого. Лужица растекалась, а ребята смотрели на неё, словно завороженные, и не знали, что делать, пока Лина не вскочила, сбегала в душевую и принесла полотенце и тазик. Полотенце она бросила поверх лужи, а тазик поставила на него. Упало еще несколько капель и странное явление прекратилось, как будто бы в тазик капать было не интересно.
- Это так должно быть на Новый год? – спросила Зули, поочерёдно заглядывая в лица товарищей. – Я не понимаю…
- А кто тут что понимает? – фыркнул Чук.
- Может… на улицу выйдем? – предложила Котя.
- Да кто нас выпустит в это время? Ты, что, Кузьминичну не знаешь?
- Не выпустит, - подтвердил Антон.
Клим снова взял инициативу в свои руки:
- Давайте рассуждать логически. Объединим мысленные усилия, выдвинем предположения, потом обсудим и придём к общему знаменателю.
- Давайте!
Толик Иванов (Чук) и Вовик Иванов (Гек). 00.15.
Дверь комнаты, где жили близнецы, отворилась, Гек вышел и направился в сторону выхода.
- Ты куда? – окликнул его брат.
- Чук! Я – здесь… - настоящий Гек сидел рядом и дёргал его за рукав.
- А то ж тогда кто?..
Лже-Гек, тем временем, остановился у выхода из холла, оглянулся, картинно дёрнул головой, поправляя чёлку, и исчез в коридоре. А комнатная дверь отворилась, и новый «Гек» прошёл тем же путём, так же мотнул головой и скрылся.
Друзья и родственники всегда могли различить близнецов. Чук носил чёлку на левую сторону, а Гек - на правую. Они не любили, когда их путали. Отступали они от своего правила только при необходимости. Например, сдать друг за друга экзамен (у Толика была склонность к точным наукам, а у Вовика – к гуманитарным). Или, например, разыграть кого-то. Ещё на первом курсе, при поселении в общежитие, они здорово разыграли Алевтину Кузьминичну. Вовик мило поулыбался вахтерше при заселении, чтоб хорошо его запомнила, поднялся с полученными принадлежностями на этаж, а затем спустился и вышел на улицу. Едва его не стало видно из-за стены, как из лифта вышел и прошёл вслед за ним Толик, о котором вахтёрша не знала. Причём, выйдя из общаги, ребята бегом бежали за здание, где их ждали друзья на втором и свисающая простыня, с помощью которой они забирались на балкон. Так мимо Алевтины Кузьминичны, уже решившей, что сошла с ума, один за другим прошли десять «Вовиков». Может, и дальше продолжали б, но, в конце концов, настоящий Вовик не удержался и упал, вывихнув при этом руку. С тех пор Макеева близнецов терперь не могла.
А сейчас кто-то повторял этот розыгрыш, но дело всё в том, что и Чук, и Гек сидели за столом с открытыми ртами, а третьего брата у них нет и не было! Все наблюдали, как один за другим, точно копируя все движения, вышло двенадцать призрачных Геков. Как будто кинолента повторяет одни и те же кадры. И только последний внёс некоторое разнообразие. Тряхнув челкой, двенадцатый «Гек» улыбнулся, сверкнув белыми крупными клыками, отсалютовал и только после этого скрылся из виду.