А ведь всё не так уж и плохо начиналось. Алевтина Кузьминична даже смирилась с тем, что придётся встречать Новый год на работе. В принципе, не такая уж большая разница, здесь или дома. Здесь даже теплее. Не из-за отопления, отопление что в общежитие, что в квартире не аховое. Но крошечная каптёрка быстро нагревалась электрокамином. В загашнике нашлась бутылочка хоть не шампанского, но отличного кагора. В холодильнике был стратегический запас продуктов. А когда студент Грозный прннёс огромную коробку ассорти, жизнь вообще сказкой показалась.
Голубой экран, утоптанный диван, шерстяной плед, шоколадные конфеты… Много ли нужно для счастья одинокой женщине предпенсионного возраста?
И до полуночи всё было хорошо. Студенты почти не шалили. Ну, повесили на двери читального зала табличку с надписью «Здесь было убито драгоценное студенческое время». А в самом читальном зале на полу мелом обвели контуры лежащего человека, типа, трупа. Но это же мелочи. Ну, пробегали коридором близнецы, Вовик и Толик, кажется, один за другим, раз десять подряд. Это старый розыгрыш, таким уже не удивить. Да, в окно еще кто-то скрёбся. Алевтина Кузьминична выглянула, увидела белую лысую черепушку, глаза – два фонаря, и трёхсантиметровые клыки. Но она не первый год работает, знает, как студенты шутить любят. Они и не такое выдумают. Погрозила сердито пальцем и задёрнула штору. Это всё были пустяки.
А вот когда за несколько минут до полуночи сломался телевизор, и пришлось встречать Новый год не под бой Курантов, а под его шум и треск, это было слишком. Наверняка, оставшиеся на праздник в общежитии студенты напились и что-то с антенной сделали. Ведь перестал брать все программы одномоментно! А как же «Голубой огонёк»? Это ж ужас какой-то! Алевтина Кузьминична долго пыталась настроить телевизор, но совершенно безрезультатно. И в таком паршивом настроении пришлось встречать Новый год. А ведь говорят: как встретишь Новый год, так его и проведешь? За что ж её эти студенты так не любят?
Хотела «поздравить» начальника, нажаловаться и испортить ему настроение. Увы, телефон тоже «онемел», вместо гудков слышались тяжелые вздохи и редкие, но душераздирающие, стоны.
Алевтина Кузьминична была крепкой закалки и пережить могла всё, что угодно, потоп, ремонт, комиссию, но только не «немой» телевизор. Это переполнило её вместительную чашу терпения, и она решила отправиться на пятый этаж, где встречали Новый год оставшиеся студенты. Рука потянулась за последней конфетой и… вместо конфеты оказалась какая-то дрянь вроде гуталина. А ведь она про студента Грозного раньше думала очень даже положительно. Вроде бы такой приличный, воспитанный, одет с иголочки, всегда улыбается. Неужели, и он туда же? Некому верить! Хорошо, хоть порченной оказалась самая последняя конфета… К счастью, она не обратила внимание, что коробка вновь полна! Только не ассорти лежали в каждой ячеечке, а искусно имитировавшие конфеты кусочки вязкой и липкой подёргивающейся массы.
В коридоре Алевтину Кузьминичну ждал еще один неприятный сюрприз: кто-то катался на лифте. Потыкав толстым пальцем в кнопку и подождав минут десять, она поняла, что придется идти пешком! Благодаря этому прискорбному факту настроение упало ниже плинтуса, а уровень злости просто зашкаливал.
Обнаружив спокойно сидящих за сдвинутыми столами, студентов она еще больше взбесилась. Сейчас начнут рассказывать, что они ангелочки с белыми крыльями!
Алевтина Кузьминична держала паузу. Длинную-предлинную паузу. Нагнетать обстановку она умела.
Первой не выдержала маленькая девочка, записанная как Ассоль, но все называли её не иначе как Котя:
- С… Новым годом, Алевтина Кузьминична!..
Можно было тут раскричаться, всё высказать, пригрозить выселением, но на их территории это было бы не так эффектно. Поэтому она только рявкнула басом:
- За мной! В актовый зал! Немедленно! – повернулась и ушла.
Даже аномальные явления поблекли рядом с разгневанной вахтёршей. Ребята, делать нечего, начали вставать и идти вслед за ней.
- Эй! А я! – Лицо Антона было совершенно растерянное и даже испуганное. – Я ж не смогу с вами! У меня же нога!..
- Инвалида можете оставить, - услышала его вахтёрша.
- Мы скоро, - махнул другу рукой Клим. – Нотации выслушаем и вернёмся.