- Не оставляйте меня!!!
Вскоре актовый, он же читальный, зал принимал гостей. Ребята по знаку вахтёрши расселись на стульчики. Она же поднялась на небольшую сцену, чтоб с высоты еще сильнее давить провинившихся своим авторитетом.
Начала Алевтина Кузьминична с угроз:
- Вы доигрались! Я – женщина добрая, но вы перешли все границы!
И поехало. Казалось, что с каждым её словом содрогаются стены зала, но она этого не замечала. Угрозы сыпались, как семечки из прорваного кулёчка. Вахтёрша высказывала все свои боли и обиды, накопившиеся за годы работы.
- Да ничего мы не делали! – попытался выступить в защиту ребят Грозный.
- Да? И табличку дурацкую на дверь этого зала не вы вешали? И фигуру мелом не вы нарисовали? – ткнула пальцем вахтёрша.
Грозный глянул на друзей. Те виновато опустили головы.
- Это – мы, но больше ничего, - сказал Чук.
- Всё остальное – аномальные явления, - добавил Гек.
- Я вам устрою «аномальные явления!» - еще сильнее разозлилась Альбина Кузьминична. – Что с антенной сотворили?! Почему телевизор не показывает?! А телефон?! Вы, что, кабель обрезали?
- Не делали мы ничего такого, - Альберт вспомнил, что он здесь, вроде б, как за главного.
- Не делали, значит?! Не делали?! – вахтёрша побагровела от злости. - Я не буду терпеть ваши проказы! Я сообщу в деканат! Вас всех вышвырнут из общежития, как паршивых котят! Я вам!.. Я вас!..
Мелкая дрожь стен усилилась и комнату вдруг ощутимо тряхнуло. Закачалась блеклая лампочка, свисающая с потолка на длинном проводе, запрыгали по стенам тени.
Алевтина Кузьминична присела от неожиданности, но тут же вскочила и ринулась прочь из помещения, крича при этом:
- Землетрясение!!! Все на выход!!!
Ребята бросились за ней, едва уворачиваясь от «оживших» и начавших двигаться столов и стульев.
Алевтина Кузьминична, пронеслась вестибюлем со скоростью локомотива, дрожащими руками открыла замок входной двери и выскочила на улицу. Тело вахтерши рухнуло вниз, словно за дверью совершенно ничего не было. Отчаянный крик ударил по ушам и стих где-то там, внизу.
Клим Грозный. 01.00.
Клим бежал следом за вахтершей, но успел остановиться на входе. Он упёрся обеими руками в дверную раму, не пропуская товарищей.
- Пр-р-р-р!!! Стоять!!!
Ребята останавливались, прижимались лицами к стеклам, пытаясь рассмотреть, что на улице. А на улице не было ничего. Вернее, ничего привычного. Не было здания института, находящегося в двадцати метрах от входа, не было асфальтированного двора, не было даже каштанов вдоль дороги… Девятиэтажное общежитие, покачиваясь, летело в пространстве. Но даже звёздного неба не было. Вокруг громоздились рыхлые кучи, похожие на манную кашу, только, почему-то, серую. Частички этой «каши» подхватывал неслышимый ветер, бросал их в стекла, некоторый залетали в открытый дверной проем…
- Приехали… - прошептал Клим.
- А как же Алевтина Кузьминична?.. – В голосе Лины прорывались плачущие нотки.
- Выпала из поезда. Мы ничего не можем поделать.
Лина пробилась к выходу, выглянула из-под руки Грозного, позвала:
- Алевтина Кузьминична!
И в ответ ей была мёртвая тишина.
- Но она же двенадцатая! – с надрывом выдавила из себя Котя. – Погибает, как правило, тринадцатый!
Девушек отстранил от входа Юрец. Он принес из каптёрки сумку вахтёрши, к которой за ручки привязал простыню.
- Давайте-ка проверим…
Он выбросил сумку за порог и начал спускать понемногу. Скоро он уже держал простыню за самый кончик, а сумка болталась где-то там, внизу.
- Реально, за порогом – пустота!.. – с изумлением покачал головой Юрец.
Тут что-то дёрнуло, он не удержал простыню, и сумка улетела в неизвестность.
- Спасателей вызывать нужно, - прошептала Лина, сглотнув слёзы.
- Телефон не работает, я проверил, - Юрец потёр ладони и, потянувшись, изловчился поймать качающуюся дверь, захлопнул её и провернул ключ.
- Чтоб никто больше не свалился…
- Что же делать? – всхлипнула Котя.