- Стой! Совесть надо иметь! Тебя ждали, теперь ты жди! – ударил его по ладони Высоковский, с удивлением наблюдая, как разлетаются аккуратным веером печеньки.
- Ой! Нога сломана, так добрые люди еще и руку сломать норовят! – запричитал Шило. – Я ж больной человек, мне можно!
- Разве что на голову больной, - Высоковского Антон раздражал.
- Обижаешь, - нахмурился вдруг Шило. – Да и никто меня не ждал, никто не думал, что меня сегодня выпишут. Даже не позвонил никто. Нет Антохи – и ладно, и без него хорошо. А я перед врачом на коленях стоял, умолял…
- На коленях? – усмехнулась подошедшая с ножом и не слышавшая предыдущего разговора Лина. – А что у тебя там, под гипсом, хвались, давай!
Тут подошел Сирота с сумками, девчонки начали доставать продукты, хвалить Ваню и Котю за толковые покупки, делать нарезку.
- А у меня там, - начал таинственным тоном Шило, - у меня… золото-бриллианты!
- А под золотом? – спросила Котя.
- А под золотом – двойной перелом. Хорошо, что закрытый!
- Болит сильно?
- Сейчас не. Мне таблетки дали сильнейшие! – достал из кармана пластину. – На пару дней хватит.
- А потом?
- А потом орать начну. Какая разница? Главное, Новый год встретить! – Антон опять улыбался и, благодаря вниманию девочек, чувствовал себя в своей тарелке. – Вань, сходи в мою комнату. Там, на дне чемодана бутылка шампанского заныкана и две баночки шпротов.
- Домой брал?
- Да, но, где Новый год встречаю, туда и несу.
- А родителям хоть сообщил, что не приедешь? – сирота Иван болезненно воспринимал всё, что было связано с родителями.
- Ага, дозвонился. Обрадовал. Они машину наймут и за мной приедут. Сказали, завтра к вечеру, но, зная всех папкиных знакомых с тачками, я сильно сомневаюсь, что какой-то дурак не будет пить на Новый год. Скорее всего, уже послезавтра, как раз отосплюсь после бессонной трудовой ночи на скатерти-самобранке в тёплой компании юных дев и стройных бутылок…
- Но-но, тебе пить нельзя, пока обезболивающее принимаешь! – напомнил Иван.
- Да помню я! Сказал доктор «низзя» - значит, «низзя», – Шило балагурил скорее по привычке или в силу своего характера да весёлого нрава, он никогда не унывал и не светил своими проблемами на людях.
Иван Сирота. 20.40.
По просьбе травмированного друга Ивану пришлось пойти за его нычкой. Комната Антона находилась в соседнем холле, Всего на этаже было четыре холла, два девчачьих и два для парней. Как-то так получалось, что не умел Сирота отказывать, когда просили по-человечески, да и зачем? Трудно, что ли, сходить? Правда, и по чужих комнатах он лазать не любил. Но не откажешь ведь другу с переломом ноги. Жаль, что Котя не пошла с ним. Когда в магазин увязалась, он и не рад был, но оказалось, что она вполне адекватная и толковая девушка, хоть и любит на людях прикидываться наивным ребёнком. Хорошая девушка.
Первой неприятностью было то, что в холле не оказалось света. Шило ничего об этом не говорил. Перегорела, видно, лампочка. Комендантша экономила и ставила самые дешевые и паршивые лампочки, которые то и дело перегорали. Пришлось идти вдоль стены, считая двери. Первые, вторые, следующие Антохины. Странно, Иван сделал десять шагов, двадцать, но дверь не нащупал. Пропустил, наверное. Он пошёл в обратную сторону, тщательно ведя обеими руками по стене. Десять шагов, двадцать. Гладкая стена. Ваня был парнем основательным, и в панику ударяться не привык. Решил вернуться в коридор и выкрутить лампочку в соседнем холле, как часто и делали студенты. Сирота так никогда не делал и твёрдо пообещал себе лампочку потом вернуть на место. Он сделал еще десять шагов, двадцать, но ни вторых, ни первых дверей не обнаружил. По идее, уже должен был быть выход из холла, но и его не было. Пошел дальше, прощупывая стену. Впечатление было такое, что ходит он по кругу, даже углы комнаты не обнаруживались. Ваня остановился, сделал три глубоких вдоха-выдоха и пошел в обратном направлении, ведя одной рукой выше головы, на этом уровне висел у входа старый плафон с перегоревшей лампочкой, второй рукой – на уровне пояса, где всегда торчали дверные ручки. Показалось, что он уже несколько таких домов, как общежитие, должен был пройти, но стена оставалась гладкой. Сирота остановился, огляделся. Странно, но не видно было даже света из коридора, через который он вошел. А ведь дверь он не закрывал. Правда, тусклый светильник горел в другом конце, около лифта, но хоть немного должен и сюда доставать. Тоже лампочка перегорела? Иван хотел двинуться дальше, но оказалось, что стена вообще исчезла, а комнатные туфли словно прилипли к полу. Ребята разлили что-то? Клей? Варенье?