— Ну да. Если председатель будет кормиться от нас, то исполком любую мою бумагу подписями испишет, — брат мой дураком не был. Понимал, что выбора у него нет, раз уже впрягся. Понимал, что так лучше в первую очередь для его же планов. Просто слегка рефлексировал на тему криминала. Для того я и сел с ним поговорить на ночь глядя. Американцы придумали психоаналитиков. Русские же люди, чтоб излить душу, приглашали друзей или близких на кухню на рюмку водки.
— Конечно, — кивнул я, глядя как брат достает сигарету и прикуривает от включенной для отопления конфорки, — а там глядишь и сам своего кандидата в председатели отправишь, — подмигнул я брату и улыбнулся.
— Я только не понимаю, чего ты сам на место Хромого не сядешь? Общаться с контингентом этим ты умеешь. Плаваешь в теме как рыба в воде. А я бы с ребятами подмогнул бы.
— Что я вижу? — фыркнул я иронично, взял порезанный напополам огурец, просоленный изнутри и откусил половинку, — старший брат ответственность на младшего переложить хочет? Не, Вов. Ты мою рожу видел? Я ж выгляжу как пацан. Меня еще какое-то время просто не будут воспринимать всерьез. И убедить взрослых дядек со мной работать, будет тот еще геморрой. Вид не тот. А тебя в Долгопе знают. Причем с положительной стороны. Ветеран, орденоносец. Тебе и рулить. А я помогу. Из тени. Буду смотреть, находясь НАД ситуацией. То, что не увидишь ты, увижу я. И завязывай уже хандрить.
— Ладно, — кивнул брат и выдохнул облако сизого дыма, от запаха которого я слегка поморщился, — ты выходит типа серый кардинал, малой, а?
— Типа того. И еще, Вов. Чисто мнение твоего серого кардинала. Завязывай строить из себя атамана казацкой вольницы. Ты же человек военный. К тому же, в скором времени один из больших шишек в городе, а дальше и целого cоюза вояк. А значит одеваться и вести себя надо соответствующе, по-деловому. И иерархию тоже выстраивать так, чтобы за каждым бойцом не ты бегал сопли подтирал, а твои помощники. Ты, по сути, теперь генерал. А генерал рядовых не расселяет и бытом их не занимается. Спускает задачи полковникам, те майорам и так далее. Да чо я тебе рассказываю? Сам знаешь, как у вас в армейке устроено.
— Ха! Генерал, скажешь тоже, — заржал Вова, на лице его наконец снова заиграла привычная улыбка. Держа между двух пальцев сигарету, он потер шрам на брови, и добавил: — у нас личный состав — двадцать человек без одного бойца. Больше просто не тянем. Вот и все мое генеральское войско.
— Уже тянете, брат. Так что потихоньку можешь расширятся. Деньги есть, — напомнил я Вовке о нашем сегодняшнем куше, — валюту оставим про запас у тебя. Вот тебе и кубышка на черный день. Валюта только расти будет. А рубли с тобой раздербаним пополам. По братски.Их и вкладывай, мертвым грузом под матрасом не держи.
— Помню, ты уже предупреждал на счет денег. Но вообще, ты конечно сегодня дал, — одобрительно посмотрел на меня брат, — развел этого урку как чай в стакане. Я бы точно так не смог. Гнул бы через колено на прямки.
— Ну так учись, пока я жив, — улыбнулся я Вовке, тот фыркнул, встал на ноги и ладонью взъерошил мне на голове волосы.
— Ладно! Отбой. Маршируй к себе спать. Тебе еще наряд с твоими кралями отрабатывать. А побудка у нас ранняя.
25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Павел Семенович Чернявский (в миру Косой или Паша Черный)
Павел Семенович проснулся утром как обычно ни свет ни заря. Даже нервный стресс прошедшего вечера, а так же триста, а может и все четыреста, грамм иностранного алкоголя не заставили его внутренний будильник промолчать и дать телу отдохнуть подольше. Скинув одеяло и спустив ноги на пол, мужчина втянул пальцы ног и поежился. В доме Хромого в этой гостевой комнате привычно сквозило. А в Андрюхиной спальне Черный заночевать не решился. Не переварил еще он смерть многолетнего корешка. Хотя искушение было велико.
— Доброе утро, — войдя на кухню после утреннего моциона, Паша встретил веснушчатого бойца в поношенных защитного вида брюках и серой майке, тот уверенными движениями возился с плитой, конфорки которой были заняты шкворчащей сковородой и закипающей джезвой. За прямоугольным широким столом сидел Макар в неизменном костюме явно не новом и пил кофе, — заварить чего?
— Чаю черного, — с раздражением в голосе буркнул Черный. Слишком много автоматных рож на одно утро. По дороге он встретил Романа, того самого, с рыбьими глазами и вот еще этот рыжий теперь.
Паша сел за стол. Поскреб пальцем скатерть, размышляя о том, как он дошел до жизни такой, что завтракает в доме полном военными. То, что сын Хромого затащит их в непонятное, Черный говорил Андрею не единожды. Он чуть ли не единственный в окружении Хромова, кто мог ему подобное озвучить, не боясь последствий. И не сказать, чтобы Андрюха не понимал здравость суждений товарища. Но сын есть сын. Сам Черный себе потому такую слабость так и не позволил.