— Вот именно, гипс, — серьезно кивнул я, намекая, что опер невольно попал в точку. Или не невольно? — что делать после травмы с переломом? Не в комендатуру же на одной ноге и в гипсе прыгать?
— Ты гипотетически спрашиваешь? Или скорее практически? — прищурившись, внимательно посмотрел на меня Сергей Петрович.
— Больше второе, чем первое.
— Обычно у меня к Новому году ноги ломать начинают. Но те опытные, — хмыкнул мужчина, — а ты чего это в ноябре решил? И кто подсказал?
— Сам придумал, — пожал я плечами, — да и потом. Разве кто выбирает, Сергей Петрович, когда ему ногу сломать?
— Ну-ну, — не поверив ни единому слову, покачал головой опер, — ну что ж. Ты парень умный и, судя по наличию адвоката, в таком юном возрасте не бедный. А нам в общаге скоро ремонт делать. Стены перекрасить, — затянувшись и выпустив густую струю белого дыма, он продолжил, — ты же этого деревенского здоровяка Мишу у себя пригрел вроде? Ну вот, с ним передай справку, если вдруг сломаешь себе чего, и сиди дома лечись. А я Мише дам список, чего надо нашей дорогой комендатуре.
— Годится! — я кивнул и поднялся на ноги.
— Григорьев. Имей ввиду, если…
— Если вдруг залечу, то этого разговора не было, — опер кивнул и махнул рукой. Мол, иди, умник. Я и пошел. Завтра мы с братом поедем в Лобню, надо было набраться сил и выспаться.
21 ноября 1988 года. г. Лобня, Святослав Степанович Григорьев. Три дня до стрелки
Леонченко, к моему удивлению, долго убеждать не пришлось. Мужика в среду на обеде я поймал в благодушном настроении:
— К февралю сдаем объект, — пояснил причину своей радости мужчина, — а то я уж думал конца и края ему нету.
Сговорились просто, вторая половина среды за мной, главное вовремя на химию вернутся. А в четверг достаточно будет отметиться утром — и гуляй Вася! Поблагодарив прораба за сотрудничество, я переоделся и пошел ловить тачку, брат должен был ждать меня в Долгопе. Можно было бы и попросить его забрать меня прямо со стройки, но перед поездкой куда-либо отчаянно хотелось сперва принять душ.
После трех я был у себя в квартире, как ни странно пустой, уже моясь под горячими струями воды в ванной, услышал звук хлопнувшей двери:
— Вова, ты? — крикнул я и прислушался
— Я! — донеслось из коридора
— Пять минут погоди. Ща выйду, соберусь и поедем! — вытиравшись на сухо, приведя прическу в порядок и одевшись в спортивным костюм, я нашел брата на кухне, — ну чо, поехали? Раньше тронемся, больше времени его найти будет.
— Поехали, — кивнул Вова и мы быстрым шагом спустились по лестнице вниз и сели в новенькую девятку.
— Откуда такой аппарат? — присвистнул я, залезая в белую тачилу на переднее пассажирское сиденье.
— Хромой расщедрился. Две такие подогнал, от щедрот, — хмыкнул Вова, крутя ключ в зажигании.
— Нормально. Только я думаю в его ситуации, он бы весь свой автопарк на вас переписал, попроси вы, — посмотрел я с иронией на брата, — он же и проблему с Митяем хочет решить и вас к себе кровью привязать.
— Не разделяю твоей иронии, — покачал головой брат, — мне вся эта история не нравится, Слава. Кооперативная деятельность для нужд пацанов это одно. А лезть в откровенный криминал другое.
— Оглянись по сторонам, Вова, — покачал я головой, — если даже в Долгопе группа военных ребят не может спокойно существовать без внимания криминальных структур, то ты представляешь, что происходит в Москве и в других городах Союза? Вова, стране осталось не долго. Она сыпется. Слыхал, эстонцы объявили суверенитет, на Кавказе погромы? Скоро бандиты будут на каждом углу и в каждом дворе. Как ты думаешь, кого начнут привлекать в бригады? Воры и прочие уголовники? Людей, которые умеют управляться с оружием, то бишь военных. Да что там, военные сами скоро будут сколачивать бригады.
— Ты сгущаешь краски, — покачал головой брат, но лицо его сильно напряглось, а фирменная улыбка сошла на нет.
— Сгущаю? Как бы не наоборот, — невесело фыркнул я, — Вова, я серьезно. Если ты реально думаешь помочь своим ребятам. Создать Союз ветеранов или что-то в этом духе. Тебе нужен надежный форпост, — я повернул лицо к брату, — нам всем нужен надежный форпост.
— Ты про Долгопу?
— Я про Долгопу, — кивнул я, — мы должны контролировать город и чувствовать себя здесь уверенно. В оптимале иметь влияние и дружественные связи с кем-то еще. С теми же соседями.
— Ты поэтому с этим Митяем возишься? Он же отморозок.
— Какое время, такие и герои. Я гнильцы в нем не чувствую, а по нынешним временам это самое важное. В Дорофее твоем чувствовал всегда. А в нем нет. Потому и присматриваюсь, — на словах о Дорофее Вова поморщился.