— Да я чо? Так просто. Смешно же, — развел руки в стороны Чиж и отвернулся от приятеля.
— Здесь тогда меня подождите! — сказал я пацанам и полез наружу.
— Так может, вместе? — приоткрыл дверь и высунулся наружу Петр.
— Ага. Завалимся толпой, наедем, а потом терпилы заорут «милиция!», и мы весело умчимся обратно в Долгопу, — с иронией посмотрел я на приятеля. — Сидите, — махнул я рукой и зашел в теплое помещение.
Внутри пахло горячим тестом, уксусом и лавровым листом. Интерьер спартанский: плиточный пол в мелкую трещинку, стены, окрашенные в светло-зеленую масляную краску до половины, справа стойка, а в зале — тяжелые столы с пластиковой крошкой и табуретки. Гардероба не было — верхнюю одежду оставляли на себе или вешали прямо на крючки у входа.
Моих аферюг еще не было, а потому я встал в маленькую очередь из пары человек — обеденные часы только-только прошли, клиентов было немного. Кинул на поднос ложку и компот и двинул к паре женщин в белых халатах и косынках. Одна из них ловко черпала поварешкой пельмени из большого котла, а вторая взвешивала на весах порции.
— Пельмени жареные, отварные, сметана, масло, кефир? — буднично продиктовала мне полноватая мадам нехитрый ассортимент.
— Двойную отварных и двойную сметаны! — попросил я, и у женщин закипел процесс.
Заплатив на кассе два с лишним рубля, я сел с подносом за свободный столик в углу зала, ближе к окну. Приступая к трапезе, огляделся. Тройка работяг сидела в десятке метров от меня и с жаром обсуждала статью в газете, которую как раз держал в руках один из них в развернутом виде над столом. А вон одиноко сидящий мужичок отпил компот, достал аккуратно, чтоб не заметили, пузырек водки и долил в стакан. Короче, классическая советская пельменная конца 80-х. Аж ностальгия пробила.
Внутрь кто-то вошел, и я поднял глаза, продолжая пережевывать вкусные, сочные «мясные ухи». Мои «клиенты» пришли. Пухловатый Гена с фингалом под глазом (наша работа), в свитере, брюках и коричневом пальто, показал рукой в мою сторону своему товарищу, по всей видимости, Андрею. Этот был постарше своего компаньона, на вид лет сорока пяти. Лицо с крупным носом и усами щеткой с сединой, короткие волосы. Одет в темно-синий костюм и полосатую рубашку. Сверху — серое удлиненное пальто.
— Вот, Андрей! Знакомься, это… — Геннадий замялся, пытаясь припомнить мое имя.
— Слава! — я протянул руку и пожал широкую ладонь мужчины. — Приятно познакомиться. Кушать будете?
— А то! Голодный как черт, — признался Андрей, извиняющееся улыбаясь. — Гена, тебе взять чего?
— Двойную отварных и сметаны три порции, — облизав пухлые губы, попросил Геннадий.
— Смотри, не лопни, — хохотнул Андрей, хлопнув товарища по плечу, и двинулся к стойке, а Гена присел на табуретку у стола.
— Что сказал ему? — указал я ложкой в спину Андрея.
— Ничо такого. Только, что клиент есть. Готов денег дать на покупку видеомагнитофонов, — зачастил Геннадий, испуганно посматривая в мою сторону, а потом, перейдя на шепот, спросил: — А как там моя ласточка? А?
— Стоит, скучает по хозяину, — хмыкнул я и отпил компота.
— Вот! Вячеслав, угощайтесь! — поставив на стол поднос, вернувшийся Андрей выставил передо мной стакан с горячим, идущим паром чаем. — В такую погоду грех не согреться.
— Спасибо! — кивнул я, не став поправлять мужчину на счет своего полного имени.
— Ага, — кивнул Гена, принимая свою тарелку и стакан.
На фото Геннадий и Андрей
Андрей сел, крякнув, поправил на коленях пальто, чтоб не мешало. С минуту молчал, прихлебывая компот, потом отставил стакан, пригладил усы и уставился на меня тяжелым, оценивающим взглядом.
— Слышь, молодой, — начал он без предисловий, и голос у него стал другой — погрубее, поусталее, что ли. — Ты это… Ты дело наше понимаешь? Тут, понимаешь, не базарный треп. Серьезное дельце-то.
Я молча кивнул, продолжая жевать.
— Ну раз понимаешь, — продолжил Андрей, доставая из пальто заныканный пузырек водки и на глаз плеснув себе в компот содержимое, — я тебя сразу спрошу, ты не обижайся только. Ты парень вродь не старый, а уж больно шустрый. Денежка-то у тебя какая водится? А то может, чего зря языком молотить?
— Водится, — спокойно ответил я, сунул руку во внутренний карман «аляски» и показал пачку купюр. В последнее время я всегда носил с собой тысяч пять — просто мало ли зачем пригодятся.
Глаза у Андрея блеснули, но лицо осталось серьезным, даже уважительным.
— Во, это по-нашему! — довольно крякнул он, снова огладил усы и поднял стакан. — Ну, будем! Для аппетиту, значит.