Он сделал несколько крупных глотков, а я кивнул:
— Ага. Приятного аппетита. Так что у вас есть?
— Дык, много чего, — Андрей отодвинул полупустой стакан, взял вилку, но на пельмени не набрасывался, говорил обстоятельно. — Смотря что интересно. Сами понимаете, время какое — сейчас пустоватей, чем раньше. Но, можно сказать, и кое-что имеется. Я, видишь ли, заведующий складом «Березки», — он сделал паузу, давая мне осознать масштаб.
Я вопросительно смотрел на него, продолжая жевать.
— Телевизоры есть, — начал загибать пальцы Андрей, — «Панасоники», «Шарпы», «Сони» опять же. Двухкассетники иностранные, кофемолки, бритвы японские, видеомагнитофоны, видеодвойки. Ну и по мелочи: джинсы там, меха, дубленки. Алкоголь, сигареты импортные — но этого, сам понимаешь, кот наплакал, товар ходовой, — развел он руками и наконец нанизал пельмень на вилку.
Я внутренне поморщился — меня прямо коробила привычка некоторых людей есть пельмени, протыкая их вилкой. Весь сок же выходит!
— Неплохо. А процедура какая? Я даю список желаемого, вы объявляете цену, и?
— Оплачиваешь — и потом получаешь товар в условленном месте, — Андрей прожевал пельмень и, понизив голос, добавил: — Оплата, сам понимаешь, вперед. Дело-то не совсем законное, мы сильно рискуем.
— Понятно, — кивнул я. В общем-то, услышал я достаточно, можно было переходить к следующей части словесного балета. — А скажите мне, Андрей, — я отложил ложку и выпрямил спину, — вы зачем меня развести хотите?
Андрей поперхнулся, закашлялся.
— Чего? — переспросил он, вытирая усы салфеткой.
— Никакой вы не завсклада, а сторож ночной, — спокойно, но жестко сказал я. — Товарища моего, который под нашей защитой, Серегу, кинули на шестьдесят тысяч. Меня вот, тоже не узнав, кто я, решили обмануть.
От моих слов щеки Андрея пошли красными пятнами. Он дернулся было встать, но я молниеносным движением прижал его ладонь вилкой к столу.
— Сидеть, — тихо, но с нажимом сказал я, чуть оскалившись. — Иначе продырявлю насквозь.
Андрей поморщился от боли и медленно осел обратно на табурет. Я убрал вилку, положил ее на стол. Гена сидел, втянув голову в плечи, и, кажется, вообще перестал дышать.
— Уйдете сейчас, Андрей, — продолжил я все так же ровно, — больше спокойно разговаривать мы с вами не будем. Где вы живете, мы знаем. Однажды придете во двор — и все.
— Что — все? — просипел Андрей, глядя на меня исподлобья.
— Ну, как получится. Но ноги и руки переломаем точно. Так что в ваших интересах, чтобы мы с вами договорились. Вот с Геннадием мы договорились, — я кивнул на притихшего Гену. — И с вами, уверен, вопрос решим. — Я выдержал паузу, взял салфетку и вытер губы. — Сергей, которого вы кинули на шестьдесят тысяч, не сам по себе человек. Он под нами. И кидать его просто так нельзя. Кто пытался — плохо кончил. А потому вы нам должны деньги вернуть. С процентами, конечно. Это сто тысяч рублей. По полтине на брата. Ну, или как сами договоритесь.
Андрей слушал, нервно теребя край стола. В глазах его метался страх и злость.
— Но… — начал он, сглатывая, — слышь, ну а чо Сергей…? Мужик он, прости господи, чистый лох. Сам деньги принес, на блюдечке с голубой каемочкой.
— Проблема не в том, лох ли Сергей, — перебил я его. — Проблема в том, что этот лох работает на нас. Это не его деньги, а наши. А нас кидать, Андрей, не получится. — Я взял стакан с чаем, сделал глоток. — Потому либо мы сейчас с вами решаем, как вы будете возвращать нам деньги. Либо больше мы с вами лично не увидимся. К вам придут другие люди. Молча придут, потому что разговаривать, когда кого-то везешь в лес, необязательно. — Я наклонился и заглянул в глаза мужчине, криво усмехнувшись. — Я доступно объяснил перспективы?
Андрей сбледнул с лица, замялся.
— Но… Но у меня нет таких денег! — выпалил он и повернулся к Гене, ища поддержки. Гена сидел, опустив глаза в стол, и молчал, как партизан. — И почему сто-то? — уже тише спросил Андрей.
— Сто — потому что кинули не того человека и за нашу суету, — пожал я плечами. — Наше время дорого. Так что, что у тебя с деньгами?
— Я не знаю… Надо подумать… Собрать… — нервно потирая ладони, начал выдумывать кидала. — Может быть, тысяч десять я смогу отдать… Через неделю.
Понятно. То, что мужик врет, и ежу было понятно.
— Ясно. Порожняк решил мне прогнать, — покачал я головой. — Ну тогда жди гостей.
Я сделал вид, что встаю.
— Подожди! — Андрей выставил перед собой ладонь, пытаясь меня остановить. В голосе его зазвучали панические нотки. — Может, по-другому как решим?
— По-другому — это как? — я присел обратно.