— Да уже 85 почти. Разожрался, — смущенно посмотрел на меня парень. — На треньку ща двину, да. Может не закончили еще, хоть растрясусь.
— Матереешь, — кивнул я, попытавшись успокоить друга. — А скажи мне вот чего. Завтра в девять надо быть у меня. Поедем в Лобню одну фуру разгружать.
Петя кивнул, довольный возможностью заработать.
— Так вот, прикинь-ка. Кого бы ты посоветовал из пацанов из секции? Тех, что твоего примерно возраста, подтянуть к нашим делам и с собой завтра взять?
— Да тут думать нечего! — фыркнул Петя. — Гену Гудрона надо подтягивать! Он, кстати, как раз последний год грузчиком на станции впахивает за копейки. А чё? Пацан надежный и КМС, как и я! Хочешь, сгоняю к нему после треньки, побазарю?
— Давай, — кивнул я.
Гену я помнил отлично. Невысокий, коренастый, почти квадратный пацан с рабоче-крестьянским лицом и меланхоличным складом характера однажды вписался за мелкого Славку на чужом районе. Два парня постарше прижали тогда бывшего обладателя моего тела к гаражам и требовали мелочь, а Славка, набычившись, шел в отказ. Вот тогда фирменное Генино «Э, слышь?» и стало для слуха Славы милее гимна СССР. От Славы отстали, и он с гордостью какое-то время прогулялся со старшим пацаном Геной Гудроном до своего района. Короче, Славка помнил о Гене исключительно как о надежном человеке, на которого можно положиться, пусть они почти и не общались между собой.
Ну, Гена так Гена.
На фото Гена Гудрон
Глава 10
26 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев
И все-таки как же здорово быть молодым! Поразительная способность — высыпаться за шесть часов и быть свежим, активным, а главное — с ясным сознанием, которой так остро недостает, когда тебе за пятьдесят! Вспоминая свою прошлую жизнь, невольно морщился: это ж целая беда — не провести в кровати положенные восемь часов. Соображаешь так туго и состояние имеешь настолько сонливое весь следующий день, будто и не спал вовсе. А тут вроде и секс-марафон на два рыжих фронта закончил поздно ночью, а рано утром проснулся — и сразу приступил к продолжению, благо две милые мордашки лежали щеками у меня на груди и были в полной сексуальной доступности. Близняшки все больше привыкали не стесняться друг друга в одной постели, хотя речь тут скорее про Дашу. Меланхоличная Маша изначально уверенно себя чувствовала будучи в неглиже при сестре. Далее — быстрый душ, и во двор на турники, снова в ванную, и вот без десяти восемь я уже завтракаю на кухне с девчонками, с приятной легкостью и бодростью в теле, готовый горы свернуть.
В девять девчата засобирались к себе на пары в универ, сразу как только увидели хитрую рожу Чижа, пришедшего ко мне в квартиру. Хитрую — в смысле поиска гастрономических изысков. Пришлось пацана подкормить, благо хозяйственный Медвежонок успел оставить в холодильнике самое необходимое, с небольшим запасом. А в начале десятого, уже после ухода сестер, в дверь снова раздался звонок.
— Привет, Славян! — зашел и пожал мне руку Пельмень, а следом за ним зашел квадратный невысокий парень, который особо не изменился с момента нашей последней встречи — Гена Гудрон. Одет Гена был скромно: дешевый, явно поношенный спортивный костюм, сверху вязаный свитер прямо поверх олимпийки, и темно-зеленый ватник нараспашку. Кепка-пятиклинка на овальной голове добавляла его виду лихости и гоповатости.
— Ну, здоров, малой. Давно не виделись, — протянул он мне свою квадратную ладонь, пожатие которой не сулило ничего хорошего.
— Да не малой уже. Вырос, Гена, — хмыкнул я, отвечая на крепкое рукопожатие, пытаясь не поморщиться — рука у Гудрона была стальной. Кстати, вот тоже интересно: почему Гудрон? Помню, кто-то из молодняка рассказывал, что дело в том, что Гена по юности насмотрелся где-то, как кто-то жует иностранную жвачку, и решил тоже пожевать. Только на жвачку денег у него не было. Что он решил пожевать вместо — понятно. Оттого свою погремуху и заработал. Правда, за правдивость этой версии я бы не поручился, но звучала она логично.
— Ну, ясно, — кивнул Гена, отпуская мою руку. — Короче. Это самое, делать чего звал?
— Фуру надо будет разгрузить, а потом загрузить обратно. Ну и так, на вас посмотреть, себя показать. Плачу полтос на рыло.
— Ну ясно. Стыбзил? — меланхолично уточнил он, косясь на Чижа. В ответ я просто пожал плечами:
— А это принципиально?
— Ну ясно, — кивнул Гена и добавил, глядя на Чижа: — Слышь, а ты Чиж же, да?